От неожиданности Уилл едва не уронил Эви на пол. Потом он осторожно посадил ее на диван.
– М-м-м… леди Риз… – пробормотал он, выпрямляясь. – Я не слышал, как вы вошли.
– Оно и видно, – прошипела леди Риз, врываясь в комнату в сопровождении Аделин и лакея, несущего поднос с чайным сервизом. – В самом деле, Уильям, это уже второй раз, когда я ловлю вас на том, что вы неподобающим образом ведете себя с Эвелин. Такое поведение не красит офицера и джентльмена. Не думаю, что ваш уважаемый отец одобрил бы такое поведение.
Эви был вынуждена прикусить язычок. Учитывая абсолютно безнравственное поведение принцев, включая и самого герцога Йоркского, было странно, что Уилл не захохотал, услышав это дурацкое замечание, а только вежливо улыбнулся.
– Нет, герцог не одобрил бы, ваша светлость, – произнес он.
Эви должна была отдать должное выдержке Уилла: в его голосе прозвучал лишь едва слышный намек на смех.
Усевшись в кресло, леди Риз кивком сделала знак лакею поставить поднос перед ней. Аделин заговорщически подмигнула сестре и уселась рядом с ней на диван. Уилл выразительно посмотрел на нее – ему явно не понравилось, что она заняла его место, но делать было нечего: пожав плечами, он сел в одно из свободных кресел.
– Не то чтобы я этого не понимала, сами знаете, – задумчиво промолвила леди Риз, как только лакей ушел. – Когда-то я тоже была молодой – настоящим алмазом чистой воды. Ваш отец страстно любил меня, и его внимание порой было весьма особенным. Весьма, – добавила она.
Они молча встретили это замечание. Уилл, похоже, был слегка сбит с толку.
– Кстати, Уильям, – добавила леди Риз, даря ему приветливую улыбку, – ни к чему называть меня «ваша светлость» или «леди Риз». Я разрешаю тебе называть меня просто: мама.
– Благодарю вас, – еле слышно отозвался Уилл.
Теперь он даже в лице изменился. Аделин закашлялась, едва сдерживая смех, но Эви ущипнула ее.
– Очень мило с твоей стороны, мама, – сказала Эви, когда мать протянула ей чашку чаю.
– Не за что, моя дорогая. А теперь я надеюсь, что вы с Уильямом сможете забыть ужасные события последних дней, потому что мне нужно обсудить с вами кое-что очень важное.
– И что же это? – осторожно поинтересовалась Эви. Она увидела решительный блеск в глазах матери. Он никогда не приводил ни к чему хорошему.
– Как это, что? Вашу свадьбу, разумеется! В ближайшие недели потребуется сделать очень многое, так что надо немедленно браться за дело.
– Леди Ри… Мама, – заговорил Уилл, в голосе которого послышались нотки отчаяния. – Мы с Эви планировали устроить очень скромную и немногочисленную свадьбу, получив на это специальное разрешение. Мы надеялись пожениться до конца этой недели.
– Это исключено! – заявила леди Риз, садясь на своего конька. – Ни одна моя дочь не выйдет замуж с такой поспешностью. Мы должны объявить о предстоящем венчании, дождаться, пока все о нем узнают, а потом сыграть достойную свадьбу в Мейвуд-Мэнор.
– Это так, Волк, – озорно произнесла Аделин. – Мы устроим свадьбу, достойную самого короля. Это будет грандиозное событие.
– Боже правый! – пробормотал Уилл.
Посмотрев на Эви, он увидел, что ее васильковые глаза полны смеха и любви, и только сейчас начал осознавать, что становится частью интересной, жизнерадостной и порой очень раздражающей семьи. Эви улыбнулась ему: она еще никогда в жизни не была так счастлива.
Уилл сдержанно покачал головой.
– Очень хорошо, мама, – сказал он. – Планируйте свадьбу, как считаете нужным. Гулять, так гулять…
Эпилог
– Кажется, твоя невеста просто в восторге от церемонии, несмотря на все это чертово занудство, как ты выражаешься.
Уилл удивленно обернулся. Рядом с ним стоял сэр Доминик, который словно материализовался из воздуха. Впрочем, не стоило забывать, что этот человек был наставником шпионов, так что можно было не удивляться его неслышному появлению.
– Так и есть, – согласился Уилл. Его взгляд вновь устремился на Эви, которая оживленно беседовала с матерью и одной из гостей. Одетая в платье сливочного цвета, облегавшее ее пышное тело, она казалась ему еще более красивой, чем прежде. Впрочем, дело было вовсе не в дорогом платье, роскошных золотистых волосах или ее восхитительной фигуре – источнике ее красоты. Добрая, любящая натура Эви, в полной мере раскрывшаяся в день ее свадьбы, так и влекла к ней Уильяма. И то, что он смог сделать ее такой счастливой, стало одним из самых драгоценных даров, который он поклялся беречь вечно.
– Кажется, и леди Риз довольна, – добавил сэр Доминик. – Она явно симпатизирует тебе.
Уилл многозначительно посмотрел на него.
– У каждого из нас свой крест, – промолвил он со вздохом.
Сэр Доминик расхохотался.
– Это верно, но ты подумай об альтернативе!
– Уже подумал, – сухо произнес Эндикотт.
Хоть леди Риз и разговаривала с ним заискивающим тоном, Уилл был уверен, что очень скоро все вернется к обычному порядку. Он то и дело будет совершать какие-то проступки, которые начнут раздражать его новоявленную тещу, и та, без сомнения, будет ставить его на место. Но Уилла вдохновляли потеплевшие отношения между леди Риз и Эви. Ее светлость была искренне довольна своей дочерью, и обе женщины провели вместе много часов, планируя нелепо роскошную свадьбу в Мейвуд-Мэнор. Это счастье стало главной причиной, заставившей Уилла целых шесть недель ждать свадьбы с Эви. Уилл понимал, что его невеста впервые в жизни получила неподдельное одобрение матери, и он не собирался портить ей радость.
Сам он с нетерпением ожидал первой брачной ночи. Правда, ему удалось пару раз торопливо заняться любовью с Эви, но этого было недостаточно. Возможно, ему не хватит на это и целой жизни с красавицей женой, но Уилл был твердо намерен сделать все, что в его силах.
– Ваша жена прелестна, сэр Доминик, – сказал Эндикотт, кивая на Хлою Хантер, увлеченно беседующую с герцогом Йоркским.
Дама подняла палец, словно хотела обратить на свои слова особое внимание, и герцог серьезно поддакивал, похоже, он был просто заворожен ее словами.
– Кажется, она очень нравится моему отцу, – добавил он.
Сэр Доминик смотрел на свою жену с невероятным обожанием и походил на одного их тех влюбленных дураков, которые боятся за своих жен. Он безумно переживал за нее, что и неудивительно, учитывая, что она была на последних неделях беременности.
– Да, герцог очень добр к леди Хантер. – Улыбка на лице сэра Доминика погасла, и его губы превратились в тонкую ниточку. – В отличие от других членов семьи, – добавил он, словно разговаривал с самим собой.
Уилл удивился столь резкой смене настроения сэра Доминика.
