бы мы могли оградить своих детей от ошибок или хотя бы взять на себя расплату за них. Ведь мне теперь ничего не страшно, да и мать этой девочки согласилась бы пожертвовать многим, лишь бы увидеть ее бледненькое лицо живым и невредимым, — думала Алиса, глядя на чужого измученного ребенка.
3
Через неделю после знакомства с Астором Тони поняла, что влюбилась. Хотя разобраться было трудно, уж очень стремительными темпами развивался их роман. При первом же свидании в Лондоне Джон сделал ей предложение, дав ровно сутки на размышление. Разве можно за это время решиться на брак с человеком, которого едва знаешь и, отнюдь не сражена любовью с первого взгляда? После визита Тони в резиденцию Астора, она с Артуром Шнайдером несколько часов кряду бурно обсуждали предъявленный Астором ультиматум. Шнайдер с удивлением понял, что уговаривая Тони на этот брак, занимает чисто отцовскую позицию — прикрывается Астором от опасности возобновления связи с Уорки.
— И аргументы у тебя стариковские! «Крупная политическая фигура», «блестящие перспективы»… Я думаю не такие уж они счастливые, эти высохшие леди, представляющие под ручку с верными мужьями «высшие круги» на светских приемах, — горячилась Тони, поскольку рассудительность Артура лишь подстегивала дух противоречия.
— Но почему ты считаешь, что если мужчина добропорядочен, то обязательно скучен, а если вокруг него не витает скандальный душок, то он целоваться-то толком не умеет? Со мной, по крайне мере, еще ни одна дама со скуки не умерла.
— Тоже мне, пример добропорядочности! — Тони расхохоталась. — Этому бы лорду Астору да твой сластолюбивый взгляд! Думаешь я не замечаю, как ты рассматриваешь моих коллег — моделек? Астору далеко до твоей испорченности. Хотя… — Она призадумалась, не без удовольствия вспоминая поцелуй в кустах. Вот так — на свежую голову, ухватить в саду едва знакомую, вполне пристойную и абсолютно обнаженную девушку! Для современного малого обычная штука, а для «перспективного политика» — поступок весьма пикантный и рискованный. А признания в «безудержной страсти» и обещание расстаться с невестой, что ни, прозвучали очень убедительно. Не какой-нибудь стандартный букет роз с любовной открыточкой.
В номер постучали, посыльный внес огромную корзину изысканных орхидей «для мадмуазель Браун». В цветах торчала записка была с короткой размашистой надписью: «Включите третий канал в 22.00. Жду. Д.С.А.»
— Чуть не прозевали. Вруби-ка телик! — бросила Тони Шнайдеру, окуная лицо в прохладные цветы.
На экране в разделе светская хроника была представлена совсем еще свеженькая, пол часа назад на благотворительном балу Красного Креста заснятая Патриция Грейс. Ее бледные щеки расцвели алыми пятнами, когда настырная репортерша, ринулась к ней с вопросом, перекрыв микрофоном путь к отступлению:
— В свете носятся упорные слухи о вашей размолвке с лордом Астором… Это правда, что самая блистательная пара Великобритании этого года не осчастливит своих соотечественников праздником рождественского бракосочетания?
— Поздравляю вашу программу — это как раз тот редкий случай, когда к вам попала достоверная информация. Мы разошлись с Лордом Астором по политическим соображениям. Уверена, это лучше сделать до заключения брака и, главное, до выборной компании. — Патриция ехидно усмехнулась и, Тони в сердцах выключила телевизор.
— Сучка! Если уж ей не достанется мужик, то надо изгадить ему политическую карьеру… Дудки! Я стану самой консервативнейшей из невест ведь он, кажется, консерватор?
— Боже, Тони, ты как с луны свалилась! Помалкивай лучше, если окажешься с лордом в представительной компании. И почитай газеты, — деланно ужаснулся Шнайдер, явно обрадованный таким поворотом дела. — Похоже, ты приняла решение?
— Сейчас услышишь, — Антония взяла визитную карточку и набрала номер Астора.
— Благодарю за подарок, Джон.
— Но срок «ультиматума» еще не истек, — он сухо рассмеялся. — У вас еще в запасе одиннадцать часов, вернее, десять сорок пять…
— Вряд ли они что-то изменят. Я не хочу испытывать ваше терпение и набивать себе цену. Мне хотелось бы лучше узнать вас — сутки для этого слишком мало, хотя, надо признаться, вы держите слово. Глубоко сочувствую леди Грейс. — Тони подмигнула Шнайдеру и тоном принцессы продолжила: — У меня небольшой перерыв в работе. Надеюсь, что не слишком обременю вас, если составлю компанию в ближайшие три дня? Естественно, в свойственной вам, официальной обстановке.
Вечером они с Артуром, по приглашению Астора, прибыли в Ковент-Гарден, где давали «Травиатту» с гастролирующим в Лондоне Плассидо Даминго. Столичный бомонд был в полном сборе. Все дамы, словно сговорившись, предпочли одеться в черное. Что поделаешь — гвоздь сезона. Антония рассчитала правильно, надев снежно-белое платье из брюссельских кружев. Длинные перчатки, глухой верх, узкое глубокое декольте на спине и белая пелеринка из искусственного горностая, в которую очень уютно кутаться. Еще бы, она знала, что в этих ложах, хотя и сильно натоплено, всегда сквозит, а соскользнувший небрежно с голого плеча мех создает ощущение беззащитности, нежности. Тони, как и многие ее коллеги, примкнувшие к движению «Зеленых», восстали против натуральных мехов, нарочито, с шиком носила синтетику. Вызов, брошенный обществу обвешанных дорогими мехами дам, волновавший ее куда больше, чем судьба несчастных зверюшек. И сейчас Тони с наслаждением ловила на себе возмущенные и тайно-завистливые взгляды. Встретив в вестибюле сопровождаемую Шнайдером Тони, Лорд Астор облегченно вздохнул и по-детски просиял:
— Я не был уверен, что вы придете… Сегодня здесь собран лучший цветник Великобритании, но моя спутница лучше всех!
— Вы напрасно волновались. Я никогда не нарушаю обещаний и в любых соревнованиях претендую лишь на золотую медаль.
— Антония сбросила накидку на руку Астора, под любопытными взглядами собирающейся вокруг толпы, сквозь которую, держа над головой фотокамеры, уже пробирались репортеры.
— Пройдемте в ложу. Мама заждалась в одиночестве. Ей не терпится познакомиться с моей избранницей, так стремительно сменившей леди Грейс. Думаю, не стоит оправдываться, что грех легкомыслия за мной пока не числился, — исподволь подготовил встречу женщин «опытный политик».
— Я заметил, лорд Астор, что даже скандальные газетенки дали вам в этой щепетильной ситуации самые блестящие рекомендации. Обычно такого рода пресса не интересует меня, но в данном случае, я внимательно изучил ее, можете не сомневаться, — вставил реплику Артур. Они вошли в ложу Асторов в тот момент, когда зал приветствовал вставанием появившуюся в королевской ложе принцессу Елизавету. Антония сразу почувствовала быстрый, скользящий взгляд, оценивающий ее с ног до головы. Смотревшая на нее довольно молодая лежи, занимавшая самое лучшее место у бархатного барьера ложи, оказалась матерью Джона — виконтессой, овдовевшей три года назад. Разумеется, она носила брильянты, стоимость которых была известна каждому гражданину Великобритании, благодаря усилиям журналистов и прекрасные меха, приобретаемые на самых привилегированных аукционах. Виконтесса Рэндолл, возглавлявшая огромное число всевозможных благотворительных обществ, всегда была
