соблазна, а от возможного поражения!
— Поражение отменяется… Как ты думаешь, Артур, это платье не будет слишком шикарным? — Тони приложила к себе что-то черное, наподобие тоненькой комбинации.
— Я бы принял этот шедевр за белье. Хотя для белья не хватает кружев, — Артур уже привык, что Тони не стесняется ходить при нем нагишом. Собственно, в мире постоянных переодеваний, женское тело начинало вообще восприниматься большинством мужчин как вешалка.
— Белья не будет. Ты же видишь этот тончайший, как лепестки черных тюльпанов, трикотаж… Под ним может быть только кожа… А сверху… Сверху черные «соболя»! Надеюсь, он не пригласил любимую мамочку, а то моя синтетика ее просто добьет! — засмеялась Тони. — В одной фразе милейшая виконтесса уже успела обвинить меня и в жалкой бедности и в брезгливом высокомерии.
Ровно в 22.00 за Антонией явился Шнайдер, чтобы проверить готовность своей подопечной и как верная дуэнья, благословить на ответственное рандеву.
— Фу, черт! Тут не без колдовства… — Артур изобразил столбняковое восхищение при виде готовой к выходу Тони. — Я, кажется, сегодня напьюсь… Вы обалденны, Ваше высочество! Поощренная его реакцией Тони вскользь еще раз оглядела себя в зеркале — и убедилась — несомненно, образ удался. Во всем ее облике соблазнительно-плотском и возвышенно неземном была какая-то особая смесь искусственности и простоты, невинности и разврата. Тоже выражение возвышенной удрученности, проскользнувшее под маской наигранного Шнайдером восхищения, озарило лицо Астора, встретившего ее у подъезда своего особняка. Так смотрят фанатики коллекционеры на шедевр, заполучить который не удастся.
— Я отпустил слуг. Мы одни. Дом и парк и эта огромная луна — наши владения. «Роллс-ройс» бесшумно скрылся и они остались стоять в круге желтоватого света, исходящего от освещающего подъезд старинного фонарям.
— Вы не озябли, Антония? Тогда прошу вас — маленькая прогулка, — он галантно взял ее под локоть и повел в глубь сада. За тускло поблескивающими, почти обнажившимися ветвями стояла полная луна. Они шли прямо к бледному, манящему диску и вскоре оказались на берегу небольшого пруда. Подернутая легкой рябью водяная поверхность играла обломками лунного серебра, в мистической тишине застыл караул окружающих пруд старых деревьев. Астор взял девушку за плечи и развернул лицом к себе. В бледном голубоватом свете оно мерцало неразрешимой загадкой, выражая в одно и тоже время насмешливость, задумчивость, страстность. Разнообразные чувства, быстрые, легкие как тени пробегали по ее глазам и губам. Не промолвив ни слова, Джон упал у ног девушки на колени и быстро коснулся руками щиколоток — под пальцам холодела туго затянутая лакированная кожа, поднимавшаяся до середины голени. Почему Тони, скинув в последний момент узенькие серебряные лодочки, натянула и старательно зашнуровала эти высокие ботинки на толстом, копытообразном каблучке, в стиле гувернантки прошлого века или чертовки из мрачных ранних фильмов Хичкота? Ее подтолкнул стиль черных тюльпанов и контраст легонького кусочка шелкового трикотажа, принятого Артуром за комбинацию. Интуиция манекенщицы, создающей разные женские образы подсказала верный ход — Тони попала в самую точку. Лицо Джона Астора потемнело, глаза превратились в огромные, затягивающие бездонные колодцы. Помертвевшие жесткие пальцы цепко сорвали с плеч девушки и бросили в мокрую траву «соболиное» манто. Тони задрожала от зябкой сырости, охватившей ее обнаженные плечи и мышиной беглости его пальцев, проникших под тонкую теань платья. Страх и любопытство удержали ее на месте. Она не шелохнулась пока влажные губы Астора поднимались вверх — от ее затянутых лаком щиколоток до обнаженного, покрывшегося гусиной кожей живота. Не сопротивляясь, она покорно легла на брошенную шубу и с рабским послушанием выполнила все так, как это виделось в ненасытных мечтах Астору. Предугадывая его волю, девушка запрокинула бледное лицо и подняла к темному небу длинные ноги. «Вот тебе — Двуногий Бог!» — почему-то подумал Астор яростно овладевая ее телом. К счастью Антонии, ощущающей спиной колючие стебли кустарника, все кончилось очень быстро. Астор разрыдался от счастья на ее груди, а потом, завернув в шубу, унес домой, как жадный сатир свою нежную безропотную добычу. Он отогревал Тони на огромном диване у жаркого камина горячим вином и огненными поцелуями. Только что холодное, как мрамор, его тело пылало, ладони ложились на ее обнаженное тело раскаленным клеймом и девушке казалось, что она навсегда будет помечена ожогами его пальцев. И ей это нравилось все больше и больше, а когда невидимые часы отсчитали гулкие, мерные удары — ровно 12 тяжелых шагов к бездне, Астор снова овладел ею. «Не джентльмен и далеко не импотент», — с удовлетворением подумала Тони, погружаясь в забытые уже ощущения. На этот раз Джон был настоящим, получая видимое наслаждение от двойственности своей партнерши: она умела подчиняться, следуя малейшим его желаниям, и умела властвовать, заставляя Астора быть слугой и рабом. На рассвете он принес ларец и достал из него кольцо с крупным бриллиантом.
— Я могу надеяться, что этот день станет нашим обручением? Тони протянула руку, кольцо, оказавшееся немного великоватым, брызнуло в отблесках пламени снопами разноцветных искр. Джон поцеловал ее пальцы и лишь потом трепетно и торжественно, будто делая это впервые, коснулся губ.
— Как тебе удалось угадать именно то, что требуется демону, что просыпается в полнолуние и зовется сладострастием? Твое платье, волосы, ноги, твой запах, твоя покорность, невинность, греховность покорили меня. Целиком. — Астор преданно заглянул в глаза Тони.
— Разве не для этого ты прислал мне тюльпаны? Ты дал мне знак и я поняла. Ты демон, а я — ведьма, — Тони загадочно улыбнулась, губы Астора тронула странная, кривая усмешка.
5
…Он джентльмен, самец и мужчина! Как тебе нравится эта триада, Шнайдер? — Тони медленно пронесла под носом Артура ручку с бриллиантом. — Мы обручены! Читайте прессу… Она забралась в кресло с ногами и внезапно погрустнела.
— Честное слово, Шнайдер, я не знаю, хочу ли этого… Давай потянем еще, а? — она посмотрела на него с мольбой и Артур почему-то с облегчением согласился:
— Завтра первое ноября. По контракту с «Адриусом» вы должны выполнить целый список обязательств, мадмуазель Браун, — Артур распахнул свою записную книжку, но Тони завопила:
— Умоляю, не сейчас! Я хочу спать.
— Выспишься в самолете. Через три часа мы летим в Париж. Успеешь выпить кофе (и я уже заказал), собрать чемодан и поворковать с женихом. Артур нежно погладил Тони по взлохмаченной голове: — Это хороший ход, девочка. На расстоянии легче думать, к тому же ты обещала навестить стариков… Не плохая перспектива, а? Тони кисло покосилась на принесенный официантом поднос с кофе и шкварчащей яичницей.
— Не хочу больше служить, надоели эти визажисты, кутюрье, дефиле, примерки, съемки! Хочу быть виконтессой,
