вел меня спиной к краю купели. Подняв, он усадил меня на край купели, как в ту ночь, когда трахал меня в первый раз. Когда на пол пещеры вокруг меня хлынула вода, движения его сделались нетерпеливыми, а его рука все толкала меня, пока я не упала спиной на каменный пол.
От порыва более прохладного воздуха соски у меня затвердели, и я немного отвлеклась от ощущения взглядов на моем теле, угрожавшего сокрушить меня. Я сжала ноги, пытаясь подняться, когда рука Кэлума переместилась к моей груди и начала ее массировать.
Из меня вырвался сдавленный стон, когда я попыталась сесть, но его суровая хватка оказалась достаточно сильной и буквально пригвоздила меня к месту. Приковала. И выставила на всеобщее обозрение.
– А ну-ка раздвинь ножки и покажи мне то, что принадлежит мне, – приказал он, шлепая свободной рукой по внешней стороне моего бедра, когда я не сразу раскрылась. – И они пусть посмотрят на то, чего у них никогда не будет.
Я впилась зубами во внутреннюю часть щеки, резко прикусила и, зажмурив глаза, медленно раздвинула ноги под агрессивным взглядом Кэлума. Он посмотрел на меня, на мою вульву и нежно коснулся пальцами моего тела, что совершенно не вязалось с взглядом хищного зверя, направленным на меня.
– Хорошая девочка, – сказал Кэлум и скользнул пальцами внутрь.
Он наклонился вперед, уткнулся лицом в мою вульву, без притворства и стеснения.
Спина у меня выгнулась, грудь рванулась к потолку, пока он пожирал меня. Помещение заполнил низкий страстный звук, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что он исходит от меня. Кэлум безжалостно трахал меня своими пальцами и лизал клитор, а я неслась к пропасти оргазма.
– Кэлум, – выдохнула я, запустив руку ему в волосы, еще крепче прижимая его лицо к себе.
Мои бедра двигались, поднимаясь и опускаясь вместе с движениями его языка, скользя по его лицу, пока он доставлял мне удовольствие. Кэлум прикусил плоть вокруг принадлежащего ему пучка нервов, и кожа у меня вспыхнула огнем, но лишь на мгновение, а потом и он застонал прямо в меня.
Укравший дыхание из легких и почти лишивший меня сознания оргазм ощущался как долгожданная развязка. Все разумные мысли исчезли, когда мои ноги обвились вокруг его головы; из горла рвался крик, пока он сосал мне клитор, заставляя мой оргазм длиться вечно.
– Моя, – прорычал Кэлум, отрываясь от меня.
Его золотистая кожа блестела, покрытая моими выделениями, губы опухли и стали почти пунцовыми. Он просунул грубые руки мне под ягодицы и снова перевернул меня. Моя грудь терлась о камень, когда он схватил меня за бедра, его пальцы впились мне в кожу так, что я была уверена – останется синяк, если не сработает магия.
Кэлум приподнял меня с камня и подтянул к себе, я едва касалась животом камня, а мои ноги снова скользнули в воду. Он тянул меня все ниже и ниже, опуская так, чтобы член уперся во вход во влагалище.
Когда он наконец устроил меня нужным ему образом, я будто повисла на выступе, и мое тело удерживали только его руки, вцепившиеся в мои бедра. Он прижался грудью к моей спине, нашел ртом мое ухо.
– Теперь начинай бояться, звезда моя.
Я обернулась посмотреть на него через плечо, и наши взгляды на мгновение встретились, а потом он резко двинулся вперед и одновременно притянул меня вниз. Он насадил меня на свой член, заполнив меня так внезапно, что я закричала.
Не было никакой медлительности и осторожности, с которыми он трахал меня прошлой ночью, только резкие толчки его бедер, которые заставляли мое тело раскрываться для него.
Я схватилась за выступ и цеплялась за камни, пока тело содрогалось от каждого его толчка внутрь меня.
– Чертовы боги! – взвыла я.
Тело у меня было зажато между ним и краем купели. Кэлум безжалостно прижимал меня к камню, помогая себе руками поднимать и опускать меня за ягодицы, чтобы глубже проникать внутрь.
Двигаясь между раскинутыми бедрами, он буквально втрахивал меня в стену купели. Отпустив одну ягодицу, Кэлум поднял руку, собрал мои волосы в кулак и наклонил мою голову в сторону и назад так, чтобы наклониться и лизнуть снизу вверх мою метку, выставив напоказ след от укуса, который он там оставил.
– Видишь, как они смотрят на тебя? – пробормотал он мне на ухо мягким, насмешливым голосом, который казался мне пыткой.
Его член входил и выходил из меня, ударяя со скоростью, которая казалась нечеловеческой.
Неконтролируемой. Дикой.
Я огляделась, насколько могла, заставляя себя сфокусироваться на людях, бродивших по комнате.
– Да, – хрипло прошептала я, не в силах выдавить из себя больше ни звука.
Возникло ощущение, что я охрипла, будто кричала несколько часов и даже не заметила этого.
– Сегодня вечером, когда мы будем лежать в постели и мой член снова окажется у тебя между ног, они в своих постелях будут дрочить, вспоминая, как я тебя трахал. Они будут жалеть, что это не они заставили тебя так кричать, и знаешь, что я сделаю? – спросил Кэлум, подчеркивая слова резким движением на самом дне меня. – Я наполню тебя своей спермой в таком количестве, что они и завтра будут чувствовать ее запах на тебе и будут точно помнить, кому ты принадлежишь.
Когда он переместил руку, державшую меня за талию, к клитору, я задохнулась. Он гладил набухшую плоть, пока я снова не застонала в его объятиях.
– О боги.
– Если я бог, ты должна сделать мне подношение. Таковы правила, – сказал он, поддразнивая меня и замедляя движения.
Его толчки были все еще грубыми и достаточно сильными, но он давал моему телу время подготовиться ко второму оргазму, после которого я могла забыть, как меня зовут.
– Знаешь, чего я хочу?
Я не могла подобрать слова, чтобы ответить ему, не могла отвлечься от разгорающегося внутри меня жара.
– Я хочу, чтобы ты кончила. Я хочу, чтобы ты крепко сжала свою тугую маленькую киску вокруг моего члена и доила сперму у меня из яиц, пока она не потечет у тебя по бедрам. Это единственный подарок, который я хочу получить, – сказал он, пощипывая чувствительную кожу клитора, перекатывая ее между пальцами.
Я кончила, и мое тело дернулось у него в руках, горло сжалось от безмолвного крика. Кэлум застонал, толкнувшись глубоко внутрь меня и позволяя моему оргазму сделать свое дело – сделать ему подарок, о котором он просил. Меня наполнило теплом, когда он пережил свой момент блаженства, излив в меня семя. И тогда он нежно
