полы? – он потешался, но я видела, что в его шутке была только доля шутки. Он хотел убедиться, что они не пришли. Хоть в этом нам повезло.
– Хуже, – я непроизвольно начала плакать.
Вот это позорище в первую романтическую ночь. Не будет же Макс бегать в туалет на улицу. Рано или поздно он зайдет в туалет, а там… Сюрприиииз! Ну почему я не догадалась сразу сказать, что это не мое, что там это было до меня?! Зачем я вообще поехала на эту турбазу!
– Эй, иди сюда, – он притянул меня к себе, пытаясь успокоить. – Что может быть хуже не вовремя пришедших месячных? Говори, я должен знать, что так нервирует мою девочку.
– Там. Не смывается. Я не хочу, чтобы ты это видел, – я выпалила ужасную правду, а Макс, вместо того, чтобы тактично меня поддержать или отвлечь, начал ржать так громко и сильно, что я испугалась, как бы он не выплюнул позвоночник.
– Ебать, ты учишь меня заново смеяться и радоваться этой жизни, Рапунцель! Я обожаю тебя! – Я не понимала его веселья. – Моя малышка испугалась, что я увижу ее какули? Да мне насрать! Даже если ты при мне на горшке будешь сидеть, это не важно. Я люблю тебя, хочу тебя. Любую. Сексуальную, наряженную в то развратное платье, в бабушкиных трусах и грязных трениках, вонючку после танцев и даже с месячными твоими – хер, всегда хочу! Давно я так не ржал, спасибо Рапунцель.
Я обиженно попыталась сбежать от него обратно в туалет, но он повалил меня на диван, подмял под себя, чтобы я не смогла вырваться и между поцелуями и смехом, выдал гениальное решение ситуации.
– Кир, давай я там все починю, не парься. Открою тебе секрет, я тоже какаю, – он заговорчески подмигнул, от чего я сердито запыхтела еще громче, слегка дала ему коленом по животу, чтобы он ослабил хватку, выбралась из-под него и заперлась в туалете. Я не дам ему возиться с унитазом, любуясь моими какашками!
– Кир, ну не злись, выходи, я буду бегать на улицу, обещаю, – я слышала, как он сдерживал рвущиеся из него смешки.
– Не выйду, – я твердо решила до последнего пытаться справиться самостоятельно и все смывала, и смывала.
С десятого раза я победила капризный унитаз, это же надо было так вляпаться в наш романтический вечер. Когда я вышла, Макса в номере не было. Через пять минут он вернулся и со словами “переезжаем” и начал собирать сумки
– Уже не надо. Там все нормально, – сказала я тоненьким голоском, чувствуя, что мне пора переодеваться. Я вспотела вся от переживаний!
– Ну уж нет. Я точно пойду в туалет и не планирую потом сидеть там весь вечер, чтобы ты тоже ничего моего там не увидела, – он был абсолютно серьезен. – Мы заедем в другой домик, с сантехникой там все в порядке, хорошо, что мы приехали раньше, наш домик достанется опоздавшим гостям.
– Максим, – позвала я его.
– Да?
– Спасибо тебе.
– За что? Мы просто выбираем лучшее из того, что есть. Когда есть выбор, грех им не воспользоваться. Но если бы его не было, мы бы и тогда что-то придумали. Бегали бы в туалет к соседям, например.
– Макс, ты знаешь, что ты лучший человек на земле?
– Нет, это ты лучшая, а мне всего лишь повезло забрать тебя себе, – мы вновь обнимались, целовались и смеялись над нашими приключениями. – Я люблю тебя. И всегда буду. Никогда тебя не отпущу. А теперь переезжаем, утомляем нашу собаку и идем в баню. А потом… Потом у меня на тебя большие планы.
Когда мы нагулялись, утомленная Герда легла прямо у уличной двери, а мы заказали себе еду и ели прямо на диване, укрыв ноги пледом и любуясь огнем в маленьком железном камине в современном дизайне. На улице уже стало темнеть, но бани оставался всего лишь час. Мы придумали почитать вместе книжку, которую я взяла с собой, Максовский подарок. Он предложил читать ему вслух. Я рассказала ему, что было в первой книге, нырнула в его объятия и начала читать вслух. В горле предательски щекотало. Меня переполняли эмоции от идеальности этого момента. Если я думала, что нельзя быть еще счастливее, что я уже эгоистично забрала себе все, что могла, то нет. С каждой новой минутой, с каждым прочитанным словом под теплое дыхание Макса мне в макушку головы, я становилась все счастливее. А когда я уже не могла разобрать буквы сквозь слезы умиления, закрыла книгу, повернулась к Максу и нежно поцеловала его в губы.
– Я так счастлива, Макс. Так счастлива, что мне все это кажется нереальным. Сном. И я так боюсь проснуться и потерять все это.
Макс целовал мои заплаканные слова, собирая губами мои слезы.
– Если мы проснемся, то только вместе, слышишь. И в нашей реальности больше не будет моего больного отца, будем только мы, наши родные друзья, Герда. Мы победим, Кира. Если раньше я не верил во что—то светлое и чистое для себя, то сейчас я точно знаю, что это возможно. Ты мой свет, Рапунцель. И всегда им будешь, даже если когда-то ты разлюбишь меня.
– Никогда.
21.6
Макс
Я терпеть не мог все эти романтические фильмы, где девчонки обливались горючими слезами при виде мужчин своей мечты и душещипательных историй любви. Я всегда считал, что такие книги, сценарии сочиняют разочарованные в реальности одинокие бабы, которым нужно было хоть как-то добрать эмоций в своей скучной жизни. Но я понял, как глубоко ошибался.
Настоящую историю любви может создать только счастливый человек, у которого в душе, в жизни, в его персональной реальности так много любви и света, что он начинает делиться ею и с другими через свое творчество, увеличивая в объемах свой радужный мир. Или человек, который еще не встретил свою вторую половинку. Хотя, нет, не половинку, а своего целого человека. Но искренне верит в то, что это возможно.
Теперь я знал, что она существует. Любовь эта. Что ради нее ты готов становиться лучше, меняться, доставать из глубин даже самой темной души остатки внутреннего света. Что твой человек всегда заметит это неуловимое для других сияние и поможет ему стать сильнее, ярче, устойчивее.
Я даже думать не хотел, что мог ее не встретить, что она могла не приехать в мой город. И если мой отец, действительно, был виновен в происшествии в военной части, то мне было, за что его благодарить. Первое, что дал мне жизнь. Второе,
