что даже на это замечание Андросс ожидает его реакции. «Ну да, как же – ведь мы совсем недавно встречались с богами и зверями лицом к лицу…» А ведь Кип выбрал эту игру лишь потому, что счел ее более интересной!
«Ну вот, теперь он меня переоценивает». Кип не знал, хорошо это или плохо.
– И какой колодой ты хочешь играть, внук? – спросил Андросс.
Теперь, зная, что Андросс считает его выбор обдуманным, Кип и действительно задумался над вопросом.
– Странно, что они играют друг против друга, правда? По моему опыту, боги и звери всегда сражались бок о бок.
– Ничего странного, – возразил Андросс. – Кто еще может противостоять богу, как не зверь?
– То есть вот как вы это оправдываете? – спросил Кип, отбрасывая недомолвки.
– Когда мягкотелые люди, сидя в своем мирном доме, критикуют мои решения, принятые за много лет до этого, уже само то, что они дожили до этого времени, дает мне все необходимые доказательства того, что я поступил правильно, – сказал Андросс.
Он взял колоду.
– Колеблющийся никогда не станет богом, поэтому ты будешь играть за зверей. – Под взглядом Кипа он перетасовал обе колоды и сдал карты. – Без таймеров. Мне хочется поиграть в свое удовольствие, а мы уже видели, на какие ошибки ты способен, когда торопишься.
Кип не прикоснулся к картам.
– Скажите Гринвуди, чтобы не стоял за моей спиной, – сказал он, не оборачиваясь.
Андросс рассмеялся.
– Смотрю я на тебя, Кип, и удивляюсь: неужели и я когда-то представлял собой такую же загадку для моего отца Драккоса? Такой умный, такой сообразительный, такой взрослый – а в следующую минуту ты совсем как капризный ребенок, закатывающий истерику и ломающий то, что приносит больше пользы ему самому, чем кому-либо другому, просто потому что он не в духе.
Он махнул рукой Гринвуди, и тот передвинулся со своей предательской позиции за плечом у Кипа.
– Кто начинает? – спросил Кип, беря карты.
– Я. По праву старшего.
Одна карта была лишней. Кип кинул свою раздачу на стол:
– Вы сдали мне восемь карт.
– В самом деле? Старость никому не идет на пользу!
Андросс сказал это с улыбкой, в которой на этот раз чувствовалось искреннее веселье. И это говорил человек, который еще пару месяцев назад выглядел на двадцать лет старше, чем сейчас!
Против воли Кип тоже улыбнулся – краешком рта.
– Расклад все равно был не из лучших, а? – заметил Андросс.
Подобрав Киповы карты, он быстро смешал их с остальными и сдал ему семь карт.
– Отвратительный, – подтвердил Кип.
Андросс засмеялся, и Кип вспомнил, как тот однажды признался, что Кип ему нравится… ну, немного. Только сейчас он сообразил, что неправильная раздача наверняка была проверкой: Андросс хотел посмотреть, станет ли он жульничать. «Впрочем, может быть, он и не видит в этом ничего дурного. Может, для него это называется не «жульничать», а «воспользоваться ошибкой соперника»…» В любом случае расклад был действительно ужасный – именно поэтому Кип бросил карты и потребовал пересдачи, вместо того чтобы протянуть их Андроссу и предложить ему вытащить лишнюю.
Промахос установил солнечные часы на предрассветный час и сделал первый ход.
– Итак, внук, – сказал он, – Хромерию ожидает битва не на жизнь, а на смерть, хотя большинство до сих пор и не осознало этого факта. Как, по-твоему, что здесь можно сделать?
Кип склонил голову набок:
– Вы серьезно? Вас действительно интересует мое мнение?
– Это тебя удивляет?
– Конечно.
– От рабов и шпионов можно узнать много полезного, и все это мне известно. Но есть такие вещи, которые можно увидеть только собственными глазами. А мои глаза в последнее время были…
– Разбиты? – предположил Кип.
Он не мог упустить случая вставить шпильку, памятуя о том, как Андросс подослал к нему госпожу Хелель – убийцу из Ордена Разбитого глаза. Кип увидел, что Гринвуди напрягся, однако Андросс как ни в чем не бывало продолжал:
– Бесполезны. Я мог чего-нибудь не заметить.
Тем не менее его пристальный взгляд не отрывался от Кипа.
– Слушай, мальчик, я бываю жесток к тем, кто переходит мне дорогу, не стану этого отрицать. Терпеть не могу, когда мною командуют глупцы. Но, победив, я великодушен. Просто я делаю все необходимое для победы, не надевая на себя лживую маску печали или сожаления. Ты считаешь меня из-за этого чудовищем? Другие чтут общепринятую мораль на словах, но отрицают ее своими действиями; я всего лишь более откровенен. Орхоламу нужны и честные люди, разве не так?
Его глаза поблескивали. Как типична для их семейства такая подмена понятий! Гэвин намекнул бы на свою нерелигиозность, заигрывая с опасностью переступить черту; Андросс просто проходил мимо этой черты, словно ее не было. «Но если такой подход все равно идет всем на пользу, кто скажет, будто Орхолам и действительно не использует его в Своих целях? Результат-то одинаков!»
К тому же он был промахосом. Он в любом случае должен был выступить против Цветного Владыки, хотя бы для того, чтобы сохранить свою власть.
Поэтому Кип рассказал ему о лекциях, о том, что магистры ограничиваются темами, не имеющими никакого отношения к текущему конфликту, и только инженеры, кажется, понимают стоящие перед ними проблемы. Кроме того, ему пришло в голову, что им не помешал бы целый контингент боевых цветомагов, а не только Черная гвардия и несколько разрозненных извлекателей, выучившихся военному искусству по требованию своих спонсоров. Он предложил рассекретить все книжки по тайной магии и начать ей обучать – или, по крайней мере, обучать людей защищаться от нее.
– И кто же будет учить всех этих новых боевых цветомагов? – спросил Андросс.
– Черная гвардия. По крайней мере те, кто не будет непосредственно вовлечен в поиски моего отца. Если они сейчас не заняты защитой Призмы и других Цветов, почему бы не дать им достойное занятие до весны? Им это не понравится, но обучать других – иногда даже лучше, чем обучаться самому… Ах да, раз мы заговорили о Черных гвардейцах – есть один раб, который вылетел со вступительных соревнований. Я хотел бы включить его в мою когорту посвященных.
– Что за раб?
– Его зовут Винсен. Среди стажеров он был одним из лучших, но у него был кошмарный хозяин, который, помимо прочего, был по уши в долгах и собирался продать его в Черную гвардию, чтобы избежать разорения. Ну, и Винсен специально проиграл состязание.
– То есть ты хочешь вознаградить его за измену?
– Мне кажется, то, что делало его плохим рабом, сделает из него отличного гвардейца. А гвардейцы нам нужны.
Игра продолжалась. Солнечные часы показывали
