сдирания кожи, то их вполне могло хватить на город.
Наступил черед Андросса. Он со вздохом поглядел в свои карты.
– Пусть это послужит тебе уроком, внук мой.
И он выложил «Линзу», соединив ее с «Безупречным Зеркалом». При том что солнечные часы еще не слишком уклонились от полудня, это дало ему достаточно разрушительной силы, чтобы расправиться с «Грацем Хрозаком», поглотив небольшой ущерб, отраженный от его зеркальной брони, – и прикончить самого Кипа.
– И в чем же суть урока? – спросил Кип, не в силах сдерживать себя. («У тебя просто оказалась удачная комбинация!») – Что порой необходимо принести в жертву всех своих людей для того, чтоб выиграть? Что иногда даже такой монстр, как Грац Хрозак, не может тебя спасти? Или что мне никогда не следует садиться играть в «девять королей» с великим и ужасным Андроссом Гайлом?
– Как только я разыщу твоего брата, я привезу его сюда. А я его обязательно разыщу. Я не могу удовлетворять все нужды нашего семейства в одиночку, мне нужен помощник. Вариантов не так много: у меня есть только Зимун – и ты. Одного из вас я сделаю следующим Призмой. Из того, что ты рассказал мне о Зимуне, можно предположить, что, если Призмой станет он, это будет стоить тебе жизни. Он не захочет оставлять соперника за своей спиной.
Кип ощутил холодок. Он вспомнил, что сказала ему Янус Бориг: «Я пытаюсь нарисовать тебя в виде следующего Призмы – и не могу. Ты не будешь Призмой, Кип».
Подняв подбородок, он презрительно усмехнулся:
– И что же это значит? Вы ждете, что я теперь буду лизать вам сапоги? Думаете, если прибавить к кнуту кусок сахара, это все изменит? Вы уже пытались убить меня прежде…
– Да-да, мы уже обсудили это маленькое недоразумение…
– …И у вас ничего не вышло! Не забывайте об этом, дедушка!
Губы Андросса Гайла вытянулись в узкую белую линию. Повисло напряженное молчание.
– Мое предупреждение – чистейшая любезность, я делаю его отчасти ввиду того самого недоразумения. Мне не нужны ни марионетки, ни подхалимы, Кип. Правление твоего отца меня в целом вполне удовлетворяло. Из слабых людей выходят плохие Призмы. Оказывать мне уважение – не признак подхалимства, внук мой, это признак мудрости.
Андросс Гайл прошел к письменному столу, набросал записку и вручил ее Кипу.
– Набирайся силы, Кип. У тебя мало времени. Ты можешь идти. Отдай это Гринвуди, когда будешь выходить.
– Что может вас убедить, что следующим Призмой должен быть я? – спросил Кип.
Не то чтобы это его сильно волновало. И не то чтобы он особенно боялся.
– После того, как ты вернешь мне украденные карты, я дам тебе задание…
– Я ведь уже сказал, что не… – Кип остановился, увидев неприятную гримасу, мелькнувшую на лице Андросса, когда он его перебил. – Простите.
– Я верю, что ты их не крал. Весьма возможно, что вором был мой дражайший сын. Разве что ты более искусный лжец, чем я думал. Тем не менее я хочу вернуть их себе – и также я хочу иметь эти новые карты. Пусть это будет твоим заданием. Ты должен успеть до Солнцедня; назначение нового Призмы не сможет ждать дольше. Если к этому времени ты не добудешь мне карты – все карты, – Призмой станешь не ты.
– Похоже, вы окончательно скинули моего отца со счетов.
– Один великий стратег как-то сказал, что любое военное поражение может быть сведено к двум словам: «Слишком поздно». Когда твой план терпит крах, нет смысла заламывать руки – нужно тотчас переходить к следующему.
«Так вот чем был для тебя мой отец? Всего лишь планом, потерпевшим крах?»
К собственному удивлению, Кип не чувствовал гнева. Он просто думал: «Это твой сын. Это твой сын – и это все, что ты можешь сказать? Неужели для тебя все так холодно и просто? Или все же где-то там, глубоко внутри, у тебя есть сердце – разбитое, тщательно скрываемое?»
Однако сейчас он не стал этого говорить.
– Так в чем был урок? – спросил он вместо этого. – Я имею в виду урок нашей игры.
– Хм-м… Был ли в ней урок? Или, может быть, их было несколько? – задумчиво протянул Андросс, как бы говоря сам с собой. – Ну вот, например: знаешь, как бывает, когда ты загнал человека в угол и отрезал ему все пути к выходу? Когда он всецело в твоей власти, но еще не мертв? Именно в такие моменты нужно следить за ним внимательнее всего.
Андросс вытащил из рукава несколько карт и бросил их на стол. Это были самые лучшие карты в этой колоде.
– А теперь иди… внук. – Он повернулся спиной, еще не успев закончить фразу. – И пришли ко мне эту девчонку Маларгос. Как ее там – Тизис? Хочу поглядеть, насколько сильно ей не терпится стать следующей Белой. Если я правильно угадал ее натуру, она будет одета весьма соблазнительно!
Глава 37
Не тратя времени зря, Кип отправился прямиком в запретный раздел библиотеки, остановившись лишь для того, чтобы взять свою сумку и чистую бумагу, а также прихватить с собой тех членов отряда, кто окажется в казарме.
«Нулям» было отведено обязательное время для учебы, по два часа в день, и, как правило, каждый отряд должен был заниматься в одном и том же месте. Впрочем, Перекрест имел право отпускать тех, кто имел уважительную причину – чем Тея, по-видимому, нередко пользовалась. Однако правила не оговаривали, где конкретно должны были проходить занятия; а если Кипу требовалось урвать несколько часов от сегодняшнего дня, это было единственное возможное время.
«Разве что отказаться от обеда? Нет, немыслимо».
Кроме того, записка была сформулирована довольно свободно: «Кип выполняет в библиотеке мое задание. Ему не следует препятствовать. – Промахос Гайл». Кип подумал, что, если бы не упоминание библиотеки, ею можно было бы пользоваться для чего угодно.
Он собрал свой отряд. Тея, впрочем, опять куда-то подевалась. Все пришли в возбуждение от перспективы побывать в отделах, запрещенных к посещению. И они ничуть не были разочарованы, когда их отряд миновал библиотекаря, несшего вахту у входа: бросив лишь один взгляд на записку, тот побледнел и пропустил Кипа с товарищами внутрь без единого слова.
Запретный раздел библиотеки занимал почти половину уровня в Синей башне. Все здесь блистало и сверкало: начищенный паркет, отполированные шкафы, медная фурнитура, подлокотники кресел. Возле роскошных столов ждали удобные стулья, а также рабы, готовые удовлетворить любое желание посетителя. У каждого на шее было медное ожерелье с подвеской из двух черных
