шпионка Валериуса, ищущая компромат? Но тогда зачем такая конспирация?
Время работает против меня.
Каждая секунда в этой комнате — риск. Но и упускать возможный источник информации нельзя. Это может быть единственным шансом.
Я принимаю решение.
Быстро, до того как страх остановит меня, я делаю шаг из-за гардероба.
— Что ты здесь ищешь? — мой голос звучит из-под маски низко и чуть хрипло.
Девушка взвизгивает, роняя на пол пенал с канцелярскими
принадлежностями. Она отскакивает к стене, её глаза, широкие от ужаса, впиваются в меня.
— Я… я ничего… просто убираю… — бормочет она, пытаясь собрать все что рассыпала.
— Не ври, — говорю я, мотая головой, и делаю шаг ближе к ней. — Ты ищешь что-то конкретное. Что это? А, самое главное, для кого ты это ищешь?
Глава 70
Она начинает что-то лепетать про «забытые вещи» и «поручение старшей медсестры», при этом боком, мелкими шажками, пытается сместиться к выходу.
Я вижу это движение насквозь.
Так, милая, не на того напала!
Когда она делает резкий выпад в сторону двери, я оказываюсь быстрее — кидаюсь вперед и перегораживаю ей путь, упираясь рукой в косяк.
Она замирает, понимая, что манёвр раскрыт.
— Не так быстро. Я спросила, что ты здесь ищешь, — повторяю я, и в голосе теперь звучит не просто любопытство, а сталь. — И для кого. Мне нужен ответ. Сейчас.
Девушка вжимается спиной в шкаф.
И тут её глаза — большие, карие, испуганные — цепляются за мои. Она вглядывается, щурится, и вдруг в её взгляде проскальзывает нечто большее, чем просто испуг. Её лицо вытягивается от изумления.
— Вы… — она шепчет, делая шаг назад, но теперь уже не к двери, а как бы для того, чтобы лучше рассмотреть. — Вы Ольга? Новая ученица архилекаря?
Чёрт. Даже в этом тряпье, с закрытым лицом и прикинувшись служанкой… Она узнала.
По глазам, по взгляду, который, видимо, ни с чем не спутаешь — слишком прямой для простой санитарки.
Это одновременно и впечатляет и леденит душу.
Если она узнала меня за пару секунд, то что будет, если на нас наткнётся Валериус?
Ситуация мгновенно усложняется в десять раз.
Теперь она — не просто случайная незнакомка. Она — человек, который знает, кто я. И который может либо помочь, либо немедленно предать.
У меня нет выбора.
С ней нужно разобраться прямо здесь и прямо сейчас. Либо уговорить, либо… не знаю… связать? Не смотря на то, что это, в общем то логичный шаг, я почему-то в эту сторону не могу даже думать.
Но то, что я не должна дать ей сбежать — это однозначно.
— Да, это я, — отвечаю я, опуская маску под подбородок. Пусть видит лицо. Риск велик, но и ставки высоки. — И я хочу знать, что ты забыла в комнате Эйнара.
Но вместо ответа девушка вдруг выпрямляется. Страх в её глазах сменяется обидой, горечью, даже презрением.
— Вы тоже его предали? — бросает она вызовом, и её тихий голос звучит неожиданно твёрдо.
Я аж опешиваю. В горле встает ком от такой несправедливости.
— Что?! Предала? Кого? Ты о чём вообще?!
— О том же, о чём и все сейчас! — Девушка делает шаг ко мне, и теперь уже в её голосе звучит ярость. — Как Валериус! Решили воспользоваться тем, что мастера Ронана лживо обвинили, и теперь подмяли под себя его лечебницу?
От такого наезда у меня внутри все разом вспыхивает.
— В каком смысле «предала»? Да я из кожи вон лезу, чтобы спасти хоть кого-то в этом аду! Пока этот подонок Валериус примеряет кресло Архилекаря и лижет сапоги Леннарду, я по крупицам собираю лекарства, чтобы вытащить тех, кого Ронан велел защищать!
Я не сдержалась.
Голос дрожит, срывается, но он наполнен такой искренней, накопленной за сутки яростью и отчаянием, что девушка отшатывается, будто её ударили. Её боевой настрой мигом куда-то пропадает.
Она смотрит на меня, на мои исцарапанные руки и в её глазах что-то меняется. Ярость гаснет, на его место приходит глубокое облегчение.
Она прикрывает рот ладонью и тяжело выдыхает, опираясь на стол.
— Ох... — она поджимает губы. — Простите. Простите меня, я просто… Я в ярости от того, что здесь происходит. Эти солдаты, этот самодовольный индюк Валериус, распоряжающийся здесь как у себя дома... Мне показалось, что все, кто остался, просто переметнулись на его сторону.
Я чувствую, как гнев понемногу отступает, оставляя после себя лишь звонкую пустоту. — Понимаю, — глухо отвечаю я. — Поверь, я понимаю тебя как никто другой.
Я делаю шаг ближе к ней, внимательно глядя на разворошенные бумаги на столе Эйнара.
— Но это всё ещё не отвечает на мой вопрос. Что ты здесь делала? Почему ты рылась в его вещах?
Девушка закусывает губу и нервно оглядывается на дверь, будто проверяя, не подслушивает ли нас кто-то.
— Я ищу ключ, — шепчет девушка, снова возвращаясь к ящикам стола.
— Какой еще ключ? — я сужаю глаза, не ослабляя хватки на косяке двери.
— Ключ от комнаты с реагентами, в старом подвале. Мастер Ронан всегда доверял Эйнару хозяйственные вопросы. У него был дубликат ключей от всех технических помещений.
— А зачем тебе этот ключ? — продолжаю наседать на нее я, но в этот момент чувствую как меня накрывает нехорошее предчувствие.
— Потому что пару часов назад Валериус запер там Эйнара, — с болью в голосе выдыхает девушка.
Комната с реагентами. Старый подвал. Логично. Не камера, не тюрьма — просто глухое, заброшенное помещение, куда редко кто заглядывает.
Валериус знает лечебницу вдоль и поперёк. Он выбрал идеальное надежное место.
Эта новость одновременно облегчает и пугает. Он жив, но заперт.
— Как вообще так получилось? — я стараюсь говорить спокойно, но сердце колотится о ребра. — Рассказывай всё.
Я внимательно слежу за её мимикой. Девушка выглядит измотанной и напуганной, её руки дрожат, а в голосе слышна искренняя обида. Она не похожа на подосланную шпионку, но в этом мире, где даже стены имеют уши, а преданность продается за медный грош, я не могу позволить себе роскошь доверять на сто процентов.
Одна ошибка, и я подпишу себе и всем, кто от меня зависит, смертный приговор.
— Я сама толком мало что знаю… была такая суматоха, госпожа Ольга, — Девушка делает глубокий вдох,
