снова, так что в конечном счете это будет просто ложью. Поэтому девушка отвернулась, так ничего и не договорив.
Чхонги вышла за ворота, и слеза скатилась по ее щеке. Она грубо вытерла ее ладонью, но за ней упала и следующая.
– Вот же!.. Я не плачу. Это не слезы, у меня нет причин реветь! Прошло всего десять дней. Не месяцев, всего лишь дней! Десять дней, так почему же…
Она укуталась в накидку и продолжила вытирать непрекращающиеся слезы. Было тяжело идти. Ничего не оставалось, кроме как стоять и плакать.
– Неужели это… художница Хон?
Мужской голос? Удивленная, Чхонги утерла слезы накидкой и быстро обернулась в сторону, откуда доносился звук. Трепет, ненадолго возникший в ее сердце, мгновенно исчез. Девушка поклонилась и уступила дорогу молодому человеку.
– Да, ваше высочество.
– Ого! Это и правда ты!
– Как вы меня узнали?
– Просто почувствовал. На всякий случай решил тебя окликнуть, и оказалось, что не ошибся. Я так удивился, что…
Она плакала?.. Ли Ён улыбнулся и сделал вид, что не заметил. Он спросил:
– Откуда идешь?
– Возвращаюсь в «Пэк Ю».
Девушка не ответила на его вопрос, но принц не стал допытываться.
– Ой, хорошо сложилось! Я тоже туда еду по кое-каким делам. Можем пойти вместе.
Он решил, что «дела» как-нибудь придумает на ходу. Ли Ён двинулся с места, но Чхонги стояла там же, где и была, не сделав ни шагу.
– Я же предложил пойти вместе?
– Ваше высочество, я пойду вслед за вами.
– Хм, это… звучит крайне неинтересно. Если хочешь поговорить, придется идти рядом. Иначе будет скукотища, а я скучать не люблю.
Прежде чем принц заговорил с девушкой, его слуга натянул поводья и ускакал туда, где мог спрятаться, поэтому, когда Чхонги огляделась, она никого не увидела. Неужели и в этот раз тэгун расхаживает в одиночку?
– Вы снова одни? – уточнила она, догнав принца.
– Эм…
Он тоже посмотрел по сторонам. В этот момент Ли Ён был бесконечно благодарен слуге, который вовремя сообразил слинять.
– Да. Один. Я часто так хожу, ха-ха!
– Чем вообще занимаются ваши прислужники, заставляя добрых простых людей так страшно грешить? Если вы будете и дальше здесь так разгуливать, то само собой разумеется, что никто не узнает в вас великого принца! Я совсем ни в чем не виновата!
Он не мог видеть лица Хон, потому что она была укутана в накидку, но, кажется, ей немного полегчало. В ее голосе появилась сила. Ли Ён с облегчением на душе сказал:
– Поэтому я должен отменить тебе наказание?
– Если вы так поступите, я продолжу вести жизнь, достойную порядочной девушки!
– Что же тут поделать… Плохой из меня добрый принц! – Он посмеялся.
– Вы еще можете встать на путь истинный! Мое помилование было бы отличным началом вашего перевоспитания…
Ли Ён громко рассмеялся, проигнорировав ее просьбу об отмене наказания.
– Нет, серьезно, как вы меня узнали? Вы не могли видеть мое лицо, я же в накидке.
– Верно. Как я тебя узнал? Я и сам не знаю, даже внутрь накидки заглянуть ведь не мог… Странно. Может, ты в той же одежде, что и при прошлой нашей встрече?
– Мои вещи ничем не отличаются от одежды большинства других женщин.
Краем глаза принц увидел группу из пяти девушек, проходящую мимо. Большинство из них носили похожие накидки. Потом он снова перевел взгляд на Чхонги. Юноша не мог сказать точно, что изменилось для его глаз, но все ощущалось совсем иначе. Он подумал, что это может быть разница, которую можно только почувствовать сердцем.
– Видимо, мои глаза настолько зоркие, ха-ха!
Ли Ён вдруг встал. Тогда девица Хон, идущая слегка позади, тоже остановилась вслед за ним.
– Почему вы…
Он наклонился и слегка оттянул ее накидку. Внутри он увидел лицо Чхонги.
– Это точно художница Хон? Никто не притворяется ей? Ого! И правда она! – рассмеялся юноша.
Принц не только удостоверился, что это была она, но и убедился, что девушка прекратила плакать. Глаза ее все еще слезились и выглядели покрасневшими, но ему стало легче от того, что она больше не рыдала. Хоть Ли Ён и не видел ее слез, внутри него все похолодело, и сильнее, чем когда он замечал, как плакали другие люди. Какое облегчение. Теперь ему надо найти предлог, чтобы заехать в «Пэк Ю», прежде чем они туда доберутся.
Слуга, вдруг превратившийся в прислужника и неспособный должным образом сопровождать тэгуна, следовал за ним на некоторым расстоянии. Из его рта один за другим вырывались вздохи по разным причинам: во‐первых, он беспокоился о болях в теле волнительно пританцовывающего на коне Анпхён-тэгуна; во‐вторых, переживал о том, что не попадут на встречу, куда они направлялись, пока не увидели художницу; а в‐третьих, тревожился за психическое состояние принца, потому что тот на протяжении всего их пути то и дело останавливал встречающихся ему женщин и спрашивал, не художница ли Хон это. К счастью, очередная девушка действительно оказалась Хон Чхонги… иначе это было бы большой проблемой.
5
Он не мог самовольно этим управлять. Среди всех качеств, которыми Рам обладал, он больше всего был уверен в собственном терпении, но сегодня эта уверенность пошатнулась. Юноша поклялся, что не будет покидать дворец и приближаться к Хон Чхонги, и вот он уже зачем-то прячется неподалеку от «Пэк Ю», нарушив клятву самому себе. Мансу заменял Ха Раму глаза.
– Только что перед воротами остановился паланкин. Может, там…
Нарядно одетая женщина средних лет поспешно слезла с паланкина и постучалась в ворота.
– Она слишком взрослая. Это не художница Хон.
Ворота распахнулись.
– Там мужчина. Похож на художника или прислужника.
Издалека был слышен их разговор:
– Ох, госпожа хозяйка «Чхон Мун»?.. А вы по какому делу?..
– Наставник здесь, верно? Что за муха его укусила…
Женщина толкнула ставни и вошла внутрь. Перед входом в «Пэк Ю» снова стало тихо.
– Господин Ха, может, я пойду и попрошу художницу Хон к вам выйти?..
– Нет. Я пришел сюда не для того, чтобы с ней встретиться.
– Что?.. Тогда зачем?
А ведь и правда – зачем? Он не может с ней встретиться, не может ее увидеть с такими глазами. Рам не мог понять, что он тут делает. Не мог уяснить, в чем смысл подслушивать на таком расстоянии и просить кого-то подсматривать за него. Его смущала неспособность контролировать собственный разум: что делать с этой неподвластной ему головой? Это было чувство, которого он раньше никогда не испытывал, а потому совсем не мог им управлять.
Причиной, по которой он не мог подойти ближе, был голос Чхонги, которым она позвала Рама тем утром. Тогда он не осознавал
