бессилие, и сказал:
– Не все художники, работающие в академии, получают государственные должности. Таких крайне мало. Можно просто доверить ей работу. Другого выбора у нас нет, верно? Или вы предпочтете обвинить во всем его величество вана? А может, его высочество принца Анпхёна?
Им действительно хотелось повесить все на тэгуна, но, если разобраться, в этом не было его вины. Его обвинение только приостановит работу академии, что скажется на других правительственных учреждениях. Единственное, что они могут сделать, – направить девушку в академию и заставить работать как чиновников, но не дать ей никаких официальных должностей. В молчаливом обмене взглядами все, кроме главного советника, похоже, согласились. Он улыбнулся и перешел к следующей теме для обсуждения.
– Этот вопрос уже выносили на повестку, но Соунгван…
Соунгван тоже был подвластен министерству образования и культуры, поэтому с губ соответствующего главы сорвался вздох. Мимо ветвистого дерева ветреный день не проходит, как и у министерства культуры, которому подконтрольно большое количество государственных органов, не проходит и нескольких дней без какой-нибудь беды.
– Решение отбирать одаренных слепых для обучения «Книге перемен»[52] вступает в силу с этого года. Так сказал его величество.
– Боже мой…
– Так он не передумал?
– Скорее всеми силами старался все учесть. Если начать подготовку в ближайшее время, то уже через два-три года все заработает в штатном режиме.
– Но для тех, кто не может видеть… «Книга перемен» будет очень сложна.
– У нас ведь уже есть хороший пример. Господин Ха.
– Это совсем другой случай. Он с самого детства был известен как одаренный ребенок, еще до того, как ослеп.
– Его величество верит, что где-то есть еще один такой Ха Рам. Сказал, что не надеется на то, что новенькие смогут писать самостоятельно, и ему достаточно, если они смогут запомнить всю книгу. Чтоб от зубов отскакивало.
– Ну выучат они ее, а что дальше-то? Если вообще получится наизусть ее зазубрить.
– Получат должность в Соунгване.
Все дружно покачали головами. Министр отозвался:
– Раз уж была оговорка, что нужно будет выучить текст наизусть, то пусть попробуют. Если не получится – его величество обещал, что сдастся. Пускай их обучают, а господин Ха будет время от времени помогать им своим опытом. Остальное оставим на усмотрение Соунгвана.
– Тогда господин Ха наконец сможет хоть иногда выходить из дворца и отдыхать. Это хорошо. Главное – чтобы не зачастил… Ну, пускай только иногда.
– Кстати, – вклинился левый советник, наклонившись вперед, – кто-нибудь видел его в последнее время? Помимо главного советника, конечно. Вы с ним явно часто встречаетесь.
– Буквально пару раз, и то издалека… А что?
– Я уже говорил, что видел его на встрече у Анпхён-тэгуна? Я был очень удивлен. Он так похож на своего дедушку… Все-таки кровь не обманешь.
Главный советник с улыбкой сказал:
– Это из-за его глаз. Будь они обычными – и он был бы даже красивее деда.
– Разве у местных детишек не было какой-то песни, которую они напевали о нем?
– «Не сажайте дерево рядом с домом Ха, девочки повесятся из-за жениха». Или что-то подобное.
– Да! Помнится, раньше так говорили, когда видели его дедушку. Что угодно были готовы отдать, чтобы хоть денек пожить в его теле, ха-ха! А вы, господин советник?
– А как иначе? Мало мужчин, которые об этом никогда не задумывались.
Они в шутку обсуждали семейную линию Ха, пока правый советник не привлек их внимание:
– Рык тигра сотрясает земли Чосона.
Он говорил о том, что несколько ночей назад в горах Инвансан жители слышали рев зверя. Слухи имеют свойство быть преувеличенными, но, судя по всему, рычал там не самый обычный тигр, а потому совсем проигнорировать происшествие было нельзя. Министры обменялись взглядами. Они поняли друг друга без каких-либо слов.
Это история, которую молодняк еще не слышал, но из старшего поколения знали все без исключения: звук в горах издает бог земли Ханяна, который ищет дедушку Ха, живущего на этих землях с самых ранних пор. Уважаемый чиновник, которого называли духом-покровителем этого края, и его внук Рам. После того как предков Рама отсюда прогнали, их дом снесли, а на участке построили нынешнюю резиденцию вана – Кёнбоккун. Именно поэтому Рама называют его покровителем. Королевская семья до сих пор не может определиться с судьбой дворца, в котором сейчас проживает: многие обеспокоены тем, что если энергетику участка по фэншуй не удастся сохранить, то в будущем может погибнуть много людей.
– Неужели Чхве Янсон[53] пытается использовать расположение дворца, чтобы повлиять на его величество?
– Разве то, что Ли Яндаль предложил разместить господина Ха в Кёнбоккуне, лучше, чем предложение Чхве о перемещении дворца? Я думаю, так всем было бы спокойнее. А вы как думаете, господин советник?
Главный едва заметно кивнул:
– Честно говоря, я тоже чувствую себя безопаснее, зная, что здесь есть потомок рода Ха. Ванская семья пролила слишком много крови…
20-й год правления Седжона
(1438, год Желтой Лошади)
21 января по лунному календарю
– Староват я… Такие странные иероглифы. Что не так с моими глазами? Ха-ха…
Чхве Вонхо громко рассмеялся и передал бумагу Кан Чхунбоку, стоявшему у стола. Это было официальное письмо от художественной академии.
– Не может такого быть. Вы ведь картины смотрите…
Однако Кан тоже потер глаза после того, как прочел письмо.
– Что-то я тоже ничего не понимаю… Хон Чхонги? Почему здесь ее имя…
– Ха-ха!.. Какая забавная ошибка… Разве может такое быть? Просят девушку стать художницей в государственной академии! Ха-ха… Ха? Стой, дай-ка сюда!
Дочь бывшего художника академии Хон Ыно – Хон Чхонги. Дочь… Слова на бумаге явно относятся к той самой Банди. Даже после того как они посмотрели на лист с разных углов и подставили под солнечные лучи из окна, надпись на нем не изменилась. Руки Вонхо дрожали.
– Ан Гён… Этот сумасшедший ублюдок!
Наставник вскочил со стула и выбежал из комнаты.
– Куда вы? – спешно окликнул его Чхунбок.
– В академию!
Кан замешкался, но затем схватил шляпу, теплую верхнюю одежду, ботинки и бросился за ним. Чхве, убежавший в одних носках, остановился, только выйдя за пределы ворот. Навстречу ему бесстыдно шагал тот самый безумец Ан Гён.
– Эй ты! Придурок!
В момент, когда Вонхо собирался схватить художника за воротник, Ан спокойно сказал:
– Давай сначала зайдем.
– Чего?.. Ладно…
Наставник, упустивший момент, идеально подходивший для того, чтобы взять Ан Гёна за грудки, в конце концов вернулся в «Пэк Ю» вместе с ним, хоть и не прекращая ворчать. Они вошли и закрыли дверь. Тогда он протянул руки, чтобы закончить начатое, но и тогда художник, словно избегая этого, быстро приземлился на стул.
– Садись же.
Он не
