она не убила его этой ночью? Хон приблизилась к юноше. Он снова вздрогнул.
– Я пойду вперед и осмотрюсь, – прошептала Чхонги, – когда я подам сигнал…
А ведь он не сможет его увидеть!
– …в общем, я возьму вас за руку.
– Зачем?.. А!
Она так и сделала. Кожа их ладоней соприкоснулась. Рам крепко сжал ее, и тепло его руки будто послужило доказательством того, что все произошедшее прошлой ночью – всего лишь странный сон. Он поднялся, следуя за рукой Чхонги.
Вдруг девушка издала странный звук, не похожий ни на крик, ни на восклицание.
– Что? Что-то еще случилось?..
– Я… я не смотрю! Я крепко-крепко зажмурилась!
– Точно!.. На мне же одни ночные штаны…
Юноша тут же сел на корточки, все еще не отпуская ее руку. Девица Хон расправила накидку и отвернулась от него.
– Перед вами сейчас моя накидка. Попробуйте встать. Все в порядке, я вас не вижу.
– Все, – поднявшись, ответил он.
Девушка обернула ткань вокруг талии Рама.
– Конечно, в накидке вы еще более странно выглядите, но…
– Я-то себя не вижу. Мне удобнее с ней.
– …тогда так и идите.
Когда Чхонги попыталась выйти из комнаты, он потянул ее за руку:
– Художница Хон.
Ой, он улыбается! И снова одними глазами.
– Говорите.
И он притянул ее чуть ближе. Тело девушки было достаточно близко, чтобы почти касаться кожи Рама.
– Простите меня.
Это был теплый шепот. Короткая фраза, в которой была тысяча извинений за многое. Лицо Чхонги покраснело. Она отвернулась, чтобы скрыть розовые щеки. Да, Рам не может ее увидеть, и девушка прекрасно об этом знает, но ей все равно хотелось спрятать горящее лицо.
– Нам нужно идти.
Со всей решительностью она открыла дверь – там никого не было. Она вышла из комнаты и потянула Рама за собой. Бах! Это был звук, с которым Рам треснулся о притолоку двери. Одна за другой его ноги запнулись о порог, из-за чего громадное тело рухнуло вперед, утаскивая Чхонги за собой. Двое лежали на полу, перепутавшись в собственных телах – даже ночью такого не было – и сдерживая желание завопить от боли. В конце концов они все же сумели отлипнуть друг от друга и сесть.
– Вы в порядке? – почти неслышно спросил Рам.
– Да. Боже, что делать? Ваш лоб…
– Там кровь?
– Нет, но похоже на шишку. Я не привыкла вести кого-то, прошу прощения…
– Проблема не в вас, а в том, что я не вижу. Как бы вы ни старались, в такой ситуации ничего особенно не поделаешь.
Опять улыбка, но на этот раз горькая. Чхонги дотронулась ушибленного лба Рама и погладила его в качестве утешения.
– Вчера я вас чуть не раздавила, хотя с моими глазами все в порядке. От меня еще больше хлопот.
Двое все так же крепко держали руки друг друга.
– Пойдемте.
– Кстати! Я не могу бежать. Думаю, вы об этом не знаете.
– Вот как? Буду иметь в виду.
Не может бегать? И как такой слепец мог забраться на дерево? Чхонги покачала головой. Сейчас важнее всего добраться до комнаты астронома и не попасться, а уж об остальном она подумает позже. Они пересекли террасу и спустились на землю. Девушка шепнула Раму на ухо, чтобы тот не споткнулся, поэтому это препятствие он прошел без осечек. Прижавшись спинами к стене, они подкрались к двери. У хозяйских покоев не было признаков чьего-либо присутствия – по крайней мере, Чхонги их не заметила. Если они смогут спокойно перебежать через двор, то события прошлой ночи можно будет унести с собой в могилу. Но здесь возникала еще одна проблема: Ха Рам не мог бежать. Поэтому девице Хон расстояние, которое им предстояло пройти, напоминало бескрайнее море. Она ступила во двор хозяйских покоев, и юноша благополучно повторил за ней. Когда они достигли середины, услышали крик Мансу:
– Дори! Там его тоже нет?
– Да! Кажется, мы в беде.
Дори и Мансу одновременно возникли в ее поле зрения. Чхонги быстро обернулась: позади них стояли Чхве Гён и мать Дори. Она снова посмотрела вперед – Дори и Мансу заметили их и остановились, как и Чхве Гён вместе с матерью Дори.
Чхонги и Рам стояли спиной друг к другу. Наступила тишина.
– Что случилось? – прошептал Рам.
– Это полный провал. Мы окружены.
Взгляды всех четверых были прикованы к ним. Точнее, к их рукам, за которые они крепко держали друг друга. Когда Хон это поняла, она одернула ладонь и заговорила:
– Так! Вам всем, наверное, интересно, как так вышло…
Однако окружавшие их люди молча разошлись.
– Это недоразумение! – смущенно закричала Чхонги. – Вы правда все неправильно поняли… Нет, вы не можете так просто уйти, даже ничего не сказав! Да не молчите же! Спросите хоть что-нибудь!.. Не вздумайте притворяться, что вы ничего не видели!
Девушка подбежала к матери Дори и потянула ее за рукав.
– Вы же понимаете, что я говорю? Нет! Все не так, как вы думаете!..
Девица Хон не могла понять жест, который Дори сделал для матери, но у нее не было времени рассматривать и думать, что он значит. Тогда она побежала к Чхве Гёну и преградила ему путь:
– Ну уж нет, пес блохастый! Даже не думай о том, о чем ты там думаешь!
– Ха! А что, можно как-то иначе это интерпретировать?
– Да! Выслушай же меня!
– Меня не интересуют такие низменности.
– Да нет же! Ах ты… Бог с тобой, позже поговорим!
Затем она побежала к Мансу.
– Мансу! Это не…
…О таком нельзя говорить с ребенком. Мансу с притворным равнодушием улыбнулся и сказал:
– Я еще слишком мал для такого. А какое тут могло быть недоразумение?
– Ну серьезно…
Девица Хон ничего не могла сказать, лишь растерянно бросаясь то к одному, то к другому. В последнюю очередь она обратилась к Дори:
– Дори! Мне сложно это объяснить, не пойми неправильно…
– Это дела хозяина, я ничего не скажу. Ха-ха! Не волнуйтесь.
– Нет, дело вообще не в этом! Это недоразумение!
– Да-да, никаких недопониманий. Наверняка хотите сказать, что ничего не произошло? Ха-ха!
– Да! Это правда! Так и знала, что ты все поймешь…
– Ага. Ха-ха! Кстати, какую пинё[51] пожелаете?
– Я же сказала, все не так!
– Я понял, что все не так. Но если я сейчас выйду в город, я мог бы заодно поискать вам пинё…
– Да что ж такое-то!
В отличие от девушки, которая носилась то туда, то сюда, Рам продолжал стоять на месте, будто застрял. Наконец он пришел в себя и закричал:
– Все! Идите сюда!
Дори с матерью и Мансу тут же подбежали и остановились перед ним.
– Ничего не произошло. Не заставляйте гостью нервничать.
В голосе слышались собранность и
