грек в соборе Спаса и благодарил Господа. Теперь мог он свататься к сестре боярина Ивора, не думая о том, что он беден и непонятно как будет содержать молодую, привычную к дорогой рухляди будущую жену.
Меж тем на Руси становилось неспокойно. Начиналась большая котора между сыновьями и внуками покойного Мономаха.
Глава 95
Девятилетнюю дочь свою Ивор отвёз в Дебрянск, в школу для девочек, расположенную в одном из местных монастырей. В большом доме на монастырском подворье выделили Ольге просторные покои. Вместе с дочерью оставались две её челядинки. В ответ на вопросы отца девочка отвечала, что здесь ей по нраву и она хотела бы выучиться многим важным вещам.
Игуменья монастыря при виде большого количества монет сказала Ивору, чтобы он не волновался, что с дочерью его всё будет хорошо и что она сама займётся её воспитанием и образованием.
– Как смогу, буду навещать тебя, Оленька, – говорил Ивор, гладя дочь по голове. – Слава Богу, имение наше от города недалеко. Раз в месяц уж точно тут побываю.
Немного успокоенный словами игуменьи и желанием дочери учиться, выехал Ивор обратно в свою усадьбу. Не особо хотелось ему опять расставаться с маленькой Олей, но понимал он: так будет лучше. Зачем скучать ей в его имении, вдали от больших городов, от книжной грамоты, от сверстниц своих, дочерей таких же, как он, бояр? В Дебрянске продолжит она постигать книжную премудрость; кроме того, обучат её сёстры-монахини разноличным женским делам – вышиванию, прядению, врачеванию. А со временем, даст Господь, купит он или построит здесь себе дом.
…Зима заканчивалась, солнце всё сильней согревало землю своим теплом. Скоро уже в очередной раз побегут по оврагам звонкие ручьи, набухнут талой водой быстрые реки и дороги станут тяжкими и непроезжими. Пока же кони бежали быстро. К вечеру рассчитывал Ивор добраться до своей усадьбы.
Отряд вершников в кольчугах и шишаках вынырнул откуда-то слева, из леса. Добрых десятка два ратников окружили его возок. Тугая петля аркана захлестнула возницу на козлах. Выронив поводья, полетел Иворов слуга в снег.
– А ну, слазь! Выходи! – раздался грозный оклик.
Успев только выхватить из ножен меч, выпрыгнул Ивор из возка наземь.
– Кто вы?! Чего надоть?! – крикнул он.
Внезапно узнал он в одном из ратных Глеба Ольговича.
– Брось меч! Немедля! – рявкнул на него князь.
Так как Ивор не собирался складывать оружия, сразу двое Глебовых подручных повисли у него на деснице, с силой вырвали меч, повалили в снег. Отряхиваясь, Ивор поднялся на ноги, оттолкнув одного из нападавших.
– На колени! – прорычал злобно князь Глеб.
Ражий детина в дощатой броне ударил сына Дмитра сзади под колени. Упал Ивор, и тотчас надавили ему сверху на плечи своими ручищами двое Глебовых ратных.
– Что тебе, княже, от меня надобно? – стараясь держаться спокойно, спросил снова Ивор. – В чём моя вина? Если что супротив меня имеешь, вопрошай.
– В чём вина?! – Глеб злобно осклабился. – Поедешь с нами во Вщиж! Тамо и порешим, в чём твоя вина и что худого ты содеял! Эй, други! Хватайте его! И привяжите ремнями к седлу! Повезём сию вражину к нам во Вщиж!
Бросили связанного Ивора поперёк седла. Быстрым галопом помчались резвые кони через лесную чащу.
…Маленький Вщиж, обнесённый дубовой стеной, походил больше на некое разбойничье гнездо, чем на княжеский город. Вокруг шумел лес, даже окологородья как такового вокруг стен не было нигде видно.
«Ну, попал я! – кусая в отчаянии уста, думал сын Дмитра. – Даже и не ведаю, как отсюда выпутаться! Права матушка была! Вороги сии Ольговичи!»
Втолкнули Ивора в тёмное подземелье. Чадили факелы, огромный кат держал в руках клещи. Глеб Ольгович сидел с ним рядом на раскладном стульце.
– Ну, ворог, сказывай немедля: кто тебе гривны дал для выкупа воеводы Василья! Живо говори! Али клещи раскалённые тебя сговорчивей содеют!
– Родичи воеводовы, – начал было Ивор, но Глеб, злобно выругавшись, перебил его:
– Нету у его никоих родичей! Два сына есь, дак они далече, на Новгородчине! Не успели б за две седмицы столько собрать! Отвечай, кто! Кто!
Ивор молчал.
– Тихон! – заорал князь Глеб. – Приступай!
…Стиснув зубы, терпел Ивор жгучую боль. Ничего не сказал он Глебу и его подручным, лишь стонал и вскрикивал от боли, а ещё проникался ненавистью к своим мучителям.
«Помру здесь, но не скажу ничего более!» – стучала в голове мысль.
Он терял сознание, тогда его обливали холодной водой и снова мучили. В конце концов провалился он окончательно в беспамятство.
Так ничего и не добившись, Глеб приказал швырнуть сына Дмитра в темницу.
– Ничего! Посидит в голоде и холоде, сговорчивей станет! – усмехнулся Ольгович, по-волчьи оскалив зубы.
…Две молодые девушки долго стучали в ворота черниговского княжеского подворья. Привратник нехотя высунулся в оконце:
– Чего надоть?
– Надобно нам увидать гречина Андроника Педиадита, отрока княжого! Вельми вести важные!
Вскоре уже стоял перед ними встревоженный Андроник. С изумлением узнал он в первой, более бойкой девушке Евфимию. Вторая была Добрана, зарёванное лицо её говорило, что стряслась беда.
– Что случилось? Почему вы здесь?! – стал спрашивать ромей.
– Ивора схватили ратники князя Глеба. Увезли силою во Вщиж! – отвечала ему Евфимия.
– Его тамо пытали и в темницу бросили! – добавила плачущим голосом Добрана.
– Ступайте в дом сотника Петра Ильина. Всё ему расскажите! А я ко князю Всеволоду! – тотчас сообразил, как сейчас им быть и что делать, Андроник.
…Всеволод-Кирилл, досадливо кусая уста, выслушал короткий рассказ Педиадита. Взмахом руки отпустив ромея, послал он немедля за Петром Ильиным и торкским ханом Саманом.
Сообщив им обо всём услышанном от Андроника, владетель Чернигова приказал:
– Скачите во Вщиж. Передадите Глебу грамоту. Велю, чтоб освободил он боярина Ивора. – Всеволод-Кирилл добавил со вздохом: – Говорил же, чтоб не трогал его!
Снова досада и гнев охватили старшего Ольговича.
Пётр Ильин уже знал о случившемся от Евфимии с Добраной. Не менее князя был он возмущён поступком Глеба. Саман также согласился с тем, что боярина надо выручать. Помнил торчин, как семь лет назад заступился Ивор за его соплеменников и пытался убедить, пусть и тщетно, князя Ярополка отменить их казнь. С той поры испытывал Саман к Ивору чувство благодарности.
– Этот боярин – добрый и справедливый! Мы должны помочь ему! – промолвил торчин.
– Возьмите с собой оружный отряд – пятьдесят человек. Чтобы понял князь Глеб, что дело серьёзное! – приказал Всеволод-Кирилл. – Да, и ромея этого, Андроника, с собой возьмите.
Скрылись за воротами княжеского двора дружинники в кольчатых и дощатых бронях. Хмуро глянул владетель Чернигова им вслед.
