Помнит Всеволод-Кирилл и метания отца из веси в весь, и сидение в осаде в маленьком Стародубе, и гибель сына Мономаха Изяслава в бою под Муромом… Да много ещё чего. Не хотелось совсем, чтобы возвращалось то лихое тяжёлое время. Вот если бы… если бы ему достался киевский стол…
Отбросил старший Ольгович в очередной раз мечты и думы в сторону. Надо было готовить дружины, свою и братьев, и ждать новых вестей от половецких ханов.
Глава 98
Поздней осенью подошли к Чернигову дружины Изяслава и Святополка Мстиславичей. Соединившись с ними, а также сведав о подходе к границам Руси большого половецкого войска с ханами Атраком и Борой, Всеволод-Кирилл и его братья двинулись на Днепровское Левобережье, в пределы Переяславского княжества.
Снова горели сёла и городки, уводилась скотина. Множество людей – простых землепашцев и ремественников – попало в плен или было убито во время нападений конных ратников и коротких яростных штурмов крепостей. Особенно свирепствовали половцы – эти не щадили никого! Стон, плач, трупы, спалённые дотла жилища, обугленные полуразрушенные стены крепостей – такова была жуткая картина тех безрадостных дней.
Ивор в составе черниговской дружины миновал затворившийся и отбивший их натиск Остёрский Городец и подступил к левому берегу Днепра, к другому Городцу – крепости напротив Киева.
После недолгого штурма ворвались черниговцы и их союзники на заборол городской стены, разметали стражу, пороком проломили ворота. Городец подвегнут был разгрому. Не сосчитать было, сколько народу изрубили саблями и похватали в полон вконец озверевшие половцы.
Ивору думалось с горечью, что зря всё это затеяли Всеволод-Кирилл и его братья, что возвращаются страшные времена тридцатипятилетней давности, когда были «все против всех» и князья один за другим наводили половецкие орды на владения своих соперников.
Стояли на берегу Днепра Ольговичи и их союзники три дня. Расставили воины возле разгромленного Городца походные шатры и вежи, и на исходе третьего дня князья, бояре и воеводы собрались на скорый совет.
– Через Днепр сейчас не переправиться, – начал речь Всеволод-Кирилл. – Ледостав на реке. Что будем далее делать? Слушаю ваших советов, братия и бояре.
Было 30 ноября, за полами шатра свистел холодный ветер, князья и бояре кутались в тёплые кожухи и шубы. Вот и старший Ольгович облачился в подбитое изнутри мехом корзно, застёгнутое у плеча серебряной фибулой. Под ним виднелся кафтан с долгими рукавами, закрывающими ладони рук. Броню булатную Всеволод-Кирилл загодя снял, так же поступили Святослав Ольгович и Святополк Мстиславич. Напротив, Игорь и Глеб, а также Изяслав остались в полном вооружении. Поблёскивали в свете костра на груди у них булатные пластины дощатых броней. Но все были в княжеских корзнах поверх доспехов. Ближние бояре – те сидели в кожухах, некоторые – в тёплых, отороченных мехом кафтанах.
Ивор набросил поверх кольчуги жупан доброго сукна, но согревал он плохо. Протягивал сын Дмитра время от времени руки к очагу. Мало-помалу внутри шатра становилось теплее. Вслушался Ивор в речи князей и бояр.
– Полагаю, идти надо в сторону Вышгорода. Тамо мост Мономахов, – молвил Глеб Ольгович.
– Ждут тамо нас Ярополк с киянами. Тотчас из луков перестреляют. Не пробиться, – возразил ему Святополк Мстиславич.
Согласился с ним и старший брат.
– Да и поганые вон что натворили в сёлах! Не довольно ли?! – вступил в разговор старый Пётр Ильин.
С явным неодобрением посматривал он на князей.
«А ведь почти восемьдесят лет сотнику сему, – с уважением подумал о Петре Ивор. – И всё так же бодр, так же служит князьям и мненье своё не таит, не боится никого и ничего».
– Сожгли половцы Нежатин и Баруч, – вступил в разговор Игорь Ольгович. – Ну да то ить грады Ярополковы. Отомстили мы за наши сёла и городки, киянами разорённые.
– Воистину, – поддержал двоюродного брата Владимир Давидович.
– Это так, – заключил Всеволод-Кирилл. – Но всё же я полагаю, что князья Святополк и Изяслав правы: не стоит нам переходить Днепр. Берег правый там высокий, ратники Ярополка начнут стрелами нас поливать. Много людей потеряем.
Глеб и Игорь нехотя согласились со старшим братом.
Слово взял боярин Рокоша.
– Отступим к Чернигову, начнём переговоры с князем Ярополком и его братьями, – предложил он.
Рокошу поддержали Пётр Ильин, Кашка и Семён Путятич. Ивор тоже был согласен со словами опытного северского боярина.
Снова заговорил Всеволод-Кирилл.
– Грамоту отошлём Ярополку. И предложим… – Он сделал многозначительную паузу, после чего продолжил: – Первое: пусть выведет из Переяславля князя Юрия. Не место ему здесь. Убирался бы в свой Суздаль.
Оба Мстиславича шумно поддержали Всеволода-Кирилла.
– Второе, – продолжил старший Ольгович. – Сыновей Мстислава следует наделить волостями. И третье: чтоб воротил нам с братьями Посемье.
– На енто Ярополк не пойдёт! – коротко отрезал Пётр Ильин.
– Может, и нет. Но сказать об этом надо. Пусть знает, чего мы от него добиваемся, – заявил Всеволод-Кирилл.
– А половцы? Как с ними быть? – спросил осторожно Ивор. – Бесчинствуют они в сёлах.
– Половцев отпускать рано. Неведомо, чем переговоры с Ярополком закончатся, – веско изрёк старший Ольгович.
Совет на том был окончен.
Пили лёгкое греческое вино, пировали в шатре до поздней ночи. Ивор почти ничего не пил, смутно было у него на душе. Вот отец его, воевода Дмитр, много лет воевал с половцами, не одному хану срубил голову, а он, выходит, вместе с этими же половцами разоряет теперь Русские земли. И не поймёшь, кто тут прав, кто виноват! Ольговичи одно рекут: Ярополк-де первым которовать начал! Да только какая в том разница, если гибнут и страдают от княжьих крамол совершенно невинные люди!
Всеволод-Кирилл, как замечал Ивор, тоже почти не пил. Уже ночь ноябрьская вступила в свои права, звёзды зажглись в высоком небе, когда поманил он Ивора дланью.
– Пойдём-ка, боярин, выйдем. – Князь поднялся и велел сыну Дмитра следовать за собой.
Было холодно, задувал со стороны Днепра свирепый ветер. Кружили в воздухе первые снежинки – вестницы скорой зимы. Всеволод-Кирилл спрятал холодеющие ладони в долгие рукава кафтана.
Князь и боярин постояли немного возле разломанных городецких ворот. Ярко светил в небесной выси узкий серп нарождающегося месяца.
– Ты думаешь, мне это по нраву: половцы, разорение, сгоревшие дома, разрушенные крепости?! – По круглому лицу Ольговича пробежала лёгкая усмешка. – Игорю с Глебкой – да, им всё равно. Я же… я княжить хочу. Как дед, как прадед. И чтоб мир был, и чтоб законы исполнялись, и чтоб уважали нас, Русь нашу все соседи! Был Мономах – да! Мстислав – тоже! Умели они всю землю Русскую в крепких дланях держать. А что Ярополк?! Или Юрий?! Первый родных
