всем и деться мужику от нее уже было некуда. Жалость, Стокгольмский синдром, боязнь бросить, а вдруг с балкона шуганет, а ты потом всю жизнь виноватым себя чувствуй. Короче не прониклась я и переключила на новости.
После десятиминутной нарезки того, что творится в мире, я как-то резко протрезвела и налила себе еще вина. Телевизор опять начал показывать музыкальный, медленно убаюкивая лихорадочно мечущийся внутри черепушки внезапно отрезвевший мозг.
Ближе к ночи в дверь начали стучать и истошно звонить, насилуя кнопку звонка ежесекундно. Через глазок я рассмотрела пьяного и растрепанного Демида с каким-то видавшим виды веником из красных роз.
– Снегурка, открывай, Дед Мороз пришел, – для верности он набрал меня еще и по мобильному, который я на свою голову включила минуту назад, чтобы посмотреть входящие. Внутренняя мазохистка требовала проверить, а не объявился ли Миша по мою душу.
– Ты точно не Дед Мороз, – я включила на громкую связь и развалилась на мягкой шубе, которая все так же валялась в пороге. Мех приятно щекотал кожу, так что я даже прилегла, опершись головой и плечами о дверь.
– Ты пропустила все самое интересное, – пьяно хохотнул он.
– Опять подрались? – я нашарила в полке комода заначку с сигаретами и зажигалкой.
– До махача не дошло, тебя рядом не было, – я услышала, как Демид мешком осел на коврик перед дверью, – а драться без бабы за бабу как-то не зрелищно и не эффективно.
– Какой тебе смысл в этом? – чиркнула зажигалкой и затянулась.
– Нравишься ты мне, себе хочу, – послышался тихий смех на том конце трубки, – ты там что? Куришь в корпоративной квартире? Снежинка, за это штраф положен.
– А ты докажи для начала, – я хохотнула и выдула плотную струю дыма.
– Умная стала, – цокнул он.
– Поздновато, – прикрыла глаза, наслаждаясь следующей затяжкой, – а то бы контракт твой точно не подписала.
– Ой да брось, тебе что, плохо у меня работается? Зарплата такая, что ты училкой за год бы месячную не заработала.
– Начальник – сволочь.
– Зато какая – первосортная, – Демид тихо вздохнул, – я тебе цветы принес.
– В квартиру не пущу, – я потянулась за пепельницей и стряхнула в нее пепел с сигареты.
– Жаль, – голос наполнился разочарованием, – и что ты в нем нашла, Снежинка?
– Тебе не понять, – мой голос дрогнул.
– Пофиг, еще и тебя я ему все равно не отдам. Чисто принципиально, ясно?
– Яснее некуда, – отвечаю устало, постукивая ноготками по стеклянной пепельнице рядом с собой, – будешь держать меня тут, как принцессу в башне и везде водить под конвоем.
– Не угадала, – послышался тихий смешок, – утром ты собираешь вещи и сваливаешь в новый филиал в Германию, будешь со Штефаном и Томасом от скуки там загибаться.
– Ммм…
– А потом я через два месяца приеду и ты от безысходности и тоски по русским мужикам сама весело и без подсказки прыгнешь ко мне в кровать.
– Отличный план, – я тихонько стукнулась затылком об дверь несколько раз, – вот скажи, Демид, ты же все понимаешь. Ну зачем ты так?
– Ты про то, что твоих нежных чувств к этой ледяной глыбе не хочу замечать?
– Да…. Демид, неужели ты никогда сам не был влюблен?
– Был, – он на минуту затихает и мне начинает казаться, что Демид уснул, – когда мне шесть было, без ума влюбился в соседскую девочку.
– И она не ответила тебе взаимностью, поэтому ты такой черствый, – с легкой издевкой усмехнулась я.
– Ответила, – его пьяный голос стал печальным, – но потом ее не стало.
– Она умерла, прости, – я даже поперхнулась сигаретой.
– Нет, но для меня это одно и то же… нет ее, Снежинка и никогда больше не увижу.
– Хм, брось, ты давно вырос, – моя ладонь потянулась к замку, больно печальным Демид казался. Видимо и вправду какие-то тяжелые воспоминания задела. Щелкнула один раз и остановилась, – ты мне эти слезливые воспоминания сейчас пел, чтобы я расчувствовалась и в квартиру тебя пустила?
– И в постельку, я очень устал, – в трубке послышалось, как он поднимается на ноги и опирается при этом кулаками о дверь, – пусти и пожалей.
– К себе в пентхаус езжай, – я обратно щёлкнула замком.
– Ну как хочешь, а могли бы грязно зажечь, – по лестничной клетке раздались шаги и открылся лифт, – вещи собирай, в аэропорт завтра провожу.
– Хорошо, – я выключила телефон и отбросила его на шубу. Поездка на два месяца за границу – это отличный способ немного проветрить мозг и побыть вдали от Миши и Демида заодно. Штефан и Томас будут надоедать, но это не критично. А может и к лучшему, будут отвлекать своим вялым флиртом.
Глава 50
Утро наступило неожиданно быстро и началось все на той же шубе прямо у двери. Я спала в ней, как в облачке, уткнувшись носом в пушистый мех. Рядом стояли пустая бутылка от вина и пепельница, полная недокуренных сигарет.
– Пора завязывать, – медленно разогнувшись, я потянулась и побрела в сторону кухни. Бутылка отправилась в урну вместе с пепельницей. Прав Лавров, перехожу на айкос, а там и совсем брошу. Наверное.
Под душем простояла около часа, затем не спеша собрала чемодан. Любая мысль о Мише тут же отправлялась в блок. Нельзя о нем думать, иначе раскисну и разрыдаюсь. А я уже договорилась с собой быть сильной.
Чемодан отправился в порог. На себя я натянула удобный брючный костюм, в котором комфортно будет лететь в самолете. Сделала макияж, чтобы скрыть синяки под глазами и землистый оттенок лица. И только после всего этого отправилась завтракать.
На еду смотреть не хотелось, взгляд все время перескакивал на смартфон, который оповещал о входящих звонках и сообщениях. Сварила кофе, присела за стол и подтянула к себе телефон.
– Нам нужно поговорить, – выехала на экране сотня одинаковых сообщений, количество входящих звонков я смотреть не стала.
Ты прав, Миша… как бы там ни было, поступить по-свински и уехать ничего не сказав я не
