доводы в пользу убеждения — впервые подробно изложенного Кардашёвым, — что воздействие софонтов на их физическое окружение неизбежно. Очевидно, что достаточно мощная технологическая цивилизация могла бы, в принципе, эффективно скрываться, затрачивая значительные ресурсы и усилия на шифрование (см. раздел 4.5), маскировку и, в конечном счёте, на слияние с окружающей средой до такой степени, чтобы стать неотличимой от неё для менее развитого разума (см. раздел 4.7). Хотя разнообразие софонтов может играть нам на руку — в том смысле, что очень странные формы когнитивной деятельности могут легко оставаться незамеченными, — скрываться технологическому сообществу, пожалуй, никогда не бывает просто. Даже крайне экзотические (по нашим антропоцентрическим меркам) и заведомо параноидальные обитатели планеты Квинта в лемовском романе
«Фиаско» в конце концов оказываются обнаружены. Морфологическое и культурное разнообразие, однако, требует соответствующего разнообразия методов и подходов к обнаружению. На пути, который великий итальянский писатель Итало Кальвино описал как «превращение нас самих в послания о нас самих»16, есть множество остановок и промежуточных станций. Это тоже не ново: как учат нас историки науки, начиная с девятнадцатого века время от времени появлялись предложения преобразовать части земной поверхности, чтобы установить связь с гипотетическими внеземными (обычно марсианскими) софонтами.17 Даже непосредственная связь парадокса Ферми с астроинженерией возникла ещё до исследования Брина. Именно Карл Саган в своей книге
«Космическая связь», впервые опубликованной в 1973 году, начал 33-ю главу под названием «Астроинженерия» с истории об обеде Ферми.18
Во-вторых, нам нужно подробно остановиться на моменте, который служит своего рода камнем преткновения по крайней мере для некоторых исследователей SETI. Не существует чёткой границы между традиционно понимаемым сигналом SETI и проявлениями сфер Дайсона, следами и артефактами. Обычно мы думаем о сигналах как о чём-то кратковременном — мимолётном и эфемерном, — но в общем случае это не обязательно так. Рассмотрим, к примеру, «письмо из космоса» (см. вставку «Станислав Лем: „Глас Господа“», с. 18–19): лемовские вымышленные исследователи подсчитали, что нейтринный сигнал непрерывно повторяется на протяжении по меньшей мере миллиарда лет! Такое персистентное излучение, безусловно, можно рассматривать как артефакт даже на интуитивном уровне, в той же степени, в какой мы постулируем в качестве артефакта невидимый, но явно мощный маяк, этот сигнал испускающий. Столь невероятно долговечное излучение может быть редкостью или вообще отсутствовать в реальной Вселенной, но практически любой другой мыслимый сигнал, в искусственном характере которого мы могли бы быть уверены, требует некоторой степени персистентности. Загвоздка заключается в этом условии: знаменитый сигнал «Wow!» (Ого!), зарегистрированный в Университете штата Огайо, не обладал перси- стентностью — поэтому, помимо прочего, степень нашей уверенности в его искусственном происхождении резко снижена.19 Все протоколы, предлагаемые для нашего собственного преднамеренного вещания (иногда известного под аббревиатурой METI), составлены таким образом, чтобы их повторяемость/персистентность помогала потенциальным обнаруживающим их софонтам идентифицировать эти сигналы как искусственные.20 Интуитивно понятно, почему это так: природные процессы, генерирующие (псевдо)случайный шум, в безграничности пространства и времени могут имитировать любую конкретную черту, которую мы связываем с искусственным сигналом. Однако само определение шума делает длительные или повторяющиеся имитации такого рода значительно менее вероятными. Кроме того, передающие маяки сами по себе могут рассматриваться как артефакты, особенно если они используют экстремальные астрофизические явления — например, систему передатчиков, вращающихся вокруг чёрной дыры и использующих её гравитационный фокус для эффективной трансляции, как предложил астрофизик Альберт Джексон.21
В-третьих, хотя я использую выражение «свершения астроинженерии» для обозначения как артефактов, так и проявлений, между ними нет чёткой границы. В качестве рабочей гипотезы мы можем определить артефакты как нечто материальное, сохраняющееся во времени, тогда как проявления представляют собой либо разовые, либо эпизодические явления, которые могут вообще не иметь материального воплощения, но существовать в абстрактном пространстве информации или геометрических форм. Это является интуитивно понятным: сфера Дайсона существует долгое время (в принципе, период времени, сравнимый с продолжительностью жизни звезды на главной последовательности, а возможно, и дольше22) и обнаружима в любой момент времени, в то время как след от двигателя ракеты на антиматерии присутствует только во время фазы ускорения, замедления или маневрирования, а также зависит от неизвестной (для удалённого наблюдателя) пространственной траектории космического корабля. С практической точки зрения имеет полный смысл разграничивать эти два понятия, называя сферу Дайсона артефактом, а излучение двигателя на антиматерии — проявлением развитой технологической цивилизации, тем более что для обнаружения этих категорий требуются различные методы и процедуры наблюдения. Повторюсь, это разграничение никогда не будет абсолютно чётким и неоспоримым, его следует рассматривать лишь как предварительное и рабочее.
Таким образом, к числу проявлений технологических цивилизаций мы можем отнести одно или несколько из следующих:
• ночное свечение, создаваемое искусственными источниками света на ночной стороне планет (то, что мы обычно считаем световым загрязнением; см. также главу 1, рисунок 1.2)23
• звёздный лифтинг / «звёздные обёртки» (как способ получения полезных материалов, так и способ омоложения звёзд)24
• выжигание антиматерии (для двигателей космических кораблей или иных промышленных целей)25
• звёздные свалки отходов (как побочные продукты промышленной деятельности (например, для утилизации ядерных отходов) или даже как преднамеренные маяки)26
• внезвёздный термоядерный синтез водорода (для двигателей космических кораблей или иных промышленных целей)27
• промышленное загрязнение атмосферы, включая газы, меняющие климат (непреднамеренное следствие промышленного развития)28
• утечка лазерного излучения от двигателей на световых парусах (непреднамеренное следствие межпланетного, межзвёздного или даже межгалактического транспорта)29
• добыча полезных ископаемых (для получения строительных ресурсов или гелия-3 для энергетики)30
• аномальная активность в звёздных фокальных областях (исследования)31
• «выпас» небесных тел, таких как кометы и астероиды, с выводом их на определённые заданные орбиты (для наилучшего использования их ресурсов, изменения орбит планет или других промышленных целей)32
• изменение физических свойств звёздных объектов, включая цефеиды, нейтронные звёзды, релятивистские двойные системы или центр Галактики (для различных целей, включая вычисления, связь и энергетику)33
• «джокеры» (проявления, вытекающие из мотивов, целей и возможностей, которые нам совершенно неизвестны и о которых мы до сих пор не имеем ни малейшего представления)34
Некоторые из них схематично изображены на рисунке 8.2. Все их можно рассматривать как прямое продолжение того самого стремления, которое побудило ранних гоминидов добывать и использовать огонь, чтобы выгонять медведей и тигров из своих пещер или лучше готовить пищу. Использование природных ресурсов для достижения лучшего контроля над окружающей средой, получения ощутимых преимуществ перед соперниками или большей выгоды (включая социальный и интеллектуальный капитал) — это мотивы, общие для многих
