– Но они попрали честь! – вскинулся Сидри.
– Но они победили всех, – возразила Тави.
– Ненадолго, уверяю тебя, красавица, ненадолго, – яростно пропыхтел гном.
– Я слышала такие речи много лет, – холодно отозвалась девушка. – Ещё когда училась... И все, кто пришли к Наставнику вместе со мной, только и говорили, что о скорой войне, о конце хумансового владычества и о долгожданной свободе. Их было много, моих товарищей, по большей части – куда талантливее и способнее меня... и где они все сейчас? Их кости тлеют в отвалах башен Радуги!
– Тогда тем более ты должна отомстить! – крикнул Сидри. – Не заставляй меня думать, что на опасное дело я иду с трусихой!
– Чтобы отомстить, – голос Тави стал мягким и вкрадчивым, – неплохо по крайней мере дожить до такого дня, когда сможешь отомстить по-настоящему. А не пустить наудачу стрелу в сторону проезжающего по дороге мага, от каковой стрелы ему ни жарко ни холодно, а тебя вздёрнут вверх ногами на перекрёстке. Не согласен, гноме?
Сидри ничего не ответил, только пыхтел разъярённо.
– И вообще странно тут у вас всё, – внезапно заметил молчавший до того Кан-Торог. – Одни только победы. Это неразумно. Дану ведь в конце концов прорвались даже в Царь-Гору, смешно умалчивать об этом.
Гном недовольно скривился.
– Ну, прорвались, и что? Всё равно ж мы их оттуда выбили!
– А они вас в конце концов – из Аэллы, – парировал Вольный. – Сидри, друг мой, эту войну Вольные разбирают по дням... Каждый из нас знает, чем она закончилась – взаимным истреблением. А когда заключали мир – «на старых границах и древних грамотах» – ты вспомни: Аэллу сожгли, Царь-Гора покинута, почти весь Каменный Престол погиб...
– Дану тоже мало не показалось, – упрямо буркнул Сидри.
– Верно, – согласился Кан. – У них к концу тоже осталось едва ли несколько тысяч, способных носить оружие. С севера надвигались орки и гоблины, с востока – эльфы. А что в конце концов? Все под хумансами оказались. И те, и другие...
– И вы, гордецы, тоже! – прошипел гном, став багровым от гнева.
– И мы тоже, – неожиданно легко и незлобиво кивнул Кан-Торог. – Правда, мы оказались умнее. Мы не дрались с необоримой силой. Мы не приняли удар грудью, мы заставили его соскользнуть по косо подставленному щиту...
– Чтобы вся его тяжесть пала на других, – бросил Сидри – точно в лицо плюнул.
– Кто мешал этим другим поступить точно так же? – пожал плечами Кан. – Тогда хумансовы бы ярость и мощь обратились против нас.
– Есть такое словечко – совесть. А ещё – гордость. А ещё – стыд! – выкрикнул гном; похоже, он готов был завязать драку.
– Сидри! Кан! Угомонитесь вы, оба! – резко вмешалась Тави. – Тоже мне, петухи бойцовые, нашли место и время! Нам отдохнуть надо, а не пререкаться тут! Давайте, раскрывайте баулы. Я лично есть хочу. И спать тоже.
Глава пятнадцатая
Агата провела в каменном мешке совсем немного времени. В общем-то, не успела даже как следует промёрзнуть. – Выходи, – в коридоре за дверью её ждали трое в одноцветных алых плащах; ого! Третья ступень! – Шевелись, данка!
«Что-то случилось у них. Не должны они были вытаскивать меня отсюда так быстро. Ни в коем случае не должны. Они знают, когда узник сломается. И никогда не вытащат его раньше срока».
Алые маги спешили – воспользовались заклятьем прохода. Это оказалось не слишком приятно – вновь погружаешься в ледяную тьму, колючий ветер рвёт лицо; а потом сразу, в одно мгновение, оказываешься словно в самом жерле громадной топки. Испепеляющий жар, режущий глаза свет – всё сразу. А потом всё обрывается, и ты стоишь однюдь не в пасти дракона, а в просторном круглом зале с тщательно занавешенными окнами – тяжёлые тёмно-малиновые портьеры с вышитым мелкими самоцветными блёстками гербом Арка.
Ни ламп, ни свечей, ни тем более факелов Агата не заметила, однако в зале было светло, словно в яркий летний полдень; и не подумаешь, что за прочными каменными стенами свирепствует Смертный Ливень, и горе тем, в чьей крыше он найдёт лазейку...
Посреди зала стоял коричневый круглый стол – из драгоценного смилитового дерева, шедевра Мастеров Леса из соплеменников Агаты. За столом, в жёстких креслах с высокими спинками, застыли, точно каменные, мастера Арка. Командоры, как их называли в Алом Ордене.
Прямо напротив Агаты, хмурый и недовольный, брезгливо играл какой-то малахитовой безделушкой её недавний собеседник, Верховный маг Арка. По правую руку от него сидела Сильвия – правда, сказать «сидела» было б неправильно, скорее она пыталась сидеть, то и дело ёрзая в кресле. Оно и понятно – после порки спокойно не посидишь.
Всего Совет Арка составляли, как и положено, тринадцать Мастеров, включая Верховного мага. Сильвия была четырнадцатой.
А в самой середине громадного стола, окружённый рядным кругом мелкого песка, лежал Иммельсторн.
Агата пошатнулась. И тотчас же ощутила, как в Мече шевельнулось беспокойство. Он чувствовал возле себя дочь породившей его расы, он знал, что именно в её руки передало его Древо, на котором он вырос; он мучительно тянулся к ней, не понимая, отчего он до сих пор не в её ладони, отчего ещё не крушит врагов?..
– Очень хорошо, – Верховный маг отложил безделушку. – Сильвия, не вертись. Надрали задницу, так иди к себе. Я тебя предупреждал. Всем мешаешь.
– Не буду больше, – пробурчала девчонка.
– То-то же... Все видели, достопочтенные мэтры?
Непонятно, почему Верховный пользовался словами. Маги такого уровня не нуждаются в грубых колебаниях воздуха, чтобы передать свои мысли. Очевидно, хотел зачем-то, чтобы слышала Агата.
Собрание дружно закивало.
– Достопочтенные мэтры, в наших руках – Иммельсторн, легендарное оружие расы Дану, один из двух артефактов, которые мы не смогли ни повторить, ни тем более превзойти. Время Исполнения приближается, остались считанные дни. Но прежде чем осуществить задуманное, нам надо заглянуть в душу Иммельсторна, в душу Деревянного Меча, и для этого, как ни прискорбно, нам придётся прибегнуть к посредству сей богомерзкой Дану.
Головы магов все как одна повернулись к Агате. Та отшатнулась, словно получив толчок в грудь – эти взгляды обливали нечистотой. Частью похотливые, частью кровожадные, частью безразличные, частью наполненные отвращением – все они были нечисты. Хумансы, что с них взять. Ошибка судьбы, невесть за какие заслуги отдавшей им победу на Берегу Черепов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
