Торжественность собрания и решимость, написанная на лицах присутствующих, заставили Пола на минуту приостановиться. Кресло слева от Лэшера было приготовлено для него, Финнерти занял кресло справа от Лэшера.
Усаживаясь, Пол заметил, что только Люк Люббок был одет в заколдованную рубашку, и подумал, что Люк не в состоянии сделать что-либо, не нацепив на себя какой-нибудь формы.
— Собрание Общества Заколдованных Рубашек считаю открытым, сказал Лэшер.
Пол, пребывая все еще в игривом настроении, вызванном действием наркотика, ожидал какого-то драматического представления со всякими идиотскими заверениями в братских чувствах, притом на псевдоиндейский манер. Вместо этого он увидел, что, за исключением рубашки Люка Люббока, собрание было полностью посвящено настоящему моменту, вполне реальному, суровому и недоброму.
Таким образом, пресловутое Общество Заколдованных Рубашек являлось удобным и звучным названием для очень деловой группы людей, названием, исторические корни которого представляли интерес только для Лэшера и его апостола Финнерти, развлекавших друг друга бесконечными комментариями относительно неизменного статус-кво. Для всех же остальных достаточно было простой убежденности или чисто личных огорчений для того, чтобы присоединиться к любому движению, которое обещало перемены к лучшему. Обещало перемены к лучшему или, подумал Пол, внимательно приглядевшись к лицам присутствующих, обещало какое-то развлечение в результате этих перемен.
Что здесь делал Бад Колхаун, Пол никак не мог себе представить, поскольку Бад отнюдь не являлся сторонником политических выступлений и вообще не способен был обижаться. Ведь Бад однажды сказал о себе: «Все, что мне нужно, — это время и инструменты, при помощи которых я могу мастерить что-то, и тогда я счастлив, как поросенок в луже».
— Первое слово предоставляется Зет-ПП, — сказал Лэшер, глядя на Катарину.
У Катарины под глазами были темные круги, и, когда Лэшер вызвал ее, это как будто внезапно вырвало ее из задумчивости. Казалось, что Лэшер, собрание и эта комната в подземном убежище совершенно неожиданно возникли перед нею.
— О, — сказала она, с хрустом разворачивая перед собой какие-то бумаги. — Сейчас у нас есть семьсот пятьдесят восемь раскроенных заколдованных рубашек. Нам было поручено сделать тысячу, — устало проговорила она, — но мисс Фишбин…
— Без имен! — выкрикнули несколько собравшихся.
— Простите, — она покраснела и опять заглянула в бумаги, эээ… Х-229 заболела, и ей пришлось приостановить закройку. Она поправится через шесть недель и снова приступит к работе. Кроме того, у нас нехватка красной проволоки.
— А-12! — вызвал Лэшер.
— К вашим услугам, сэр, — сказал смуглый человек, и Пол узнал в нем одного из охранников с Заводов, который был сейчас без мундира. А-12 записал, сколько требуется проволоки с красной обмоткой, и застенчиво улыбнулся Полу.
— Готовые рубашки уже упакованы и готовы к отправке, — сказала Катарина.
— Очень хорошо, — отозвался Лэшер. — Г-17, что вы можете доложить собранию?
Бад Колхаун улыбнулся и, откинувшись на спинку стула, потер руки.
— Все идет как надо. У меня есть пара моделей, которые можно будет испытать у Л-36-го, как только выдастся ночка потемнее.
— А они пройдут через ограждения Заводов? — спросил Лэшер.
— Пройдут как миленькие, — сказал Бад, — и даже тревоги не вызовут.
— А какая разница, подымут они тревогу или нет? — сказал Финнерти. — Ведь тогда вся страна полетит вверх тормашками.
— Это я сделал на всякий случай, — сказал Бад. — У меня также есть идейка, как состряпать одну такую штучку, которая даст ток в телефонные провода, и, когда охранники попытаются позвонить и позвать на помощь, их шибанет так, что они не скоро опомнятся! Он весело рассмеялся.
— Я полагал, что мы просто перережем телефонные провода.
— Можно, конечно, и так сделать, — сказал Бад.
— Чего мы от вас хотим, — сказал Лэшер, — это проекта хорошего, практичного и дешевого броневика, который сможет прорваться сквозь заводские ограждения, притом такого, чтобы люди по всей стране могли смастерить его очень быстро из автомобилей, выброшенных на свалку, и листового железа.
— Это уже готово! — сказал Бад. — Но мне пришла в голову еще одна интересная мыслишка. Я, понимаете, хочу сделать такую…
— Мы с вами поговорим об этом после собрания, — сказал Лэшер.
Бад какое-то мгновение выглядел разочарованным, но тут же принялся чертить что-то на обрывке бумаги. Пол разглядел чертеж бронеавтомобиля, к которому Бад сейчас добавлял антенну, радарную установку, шины, цепи и прочие страшные орудия уничтожения. Бад встретился взглядом с Полом и кивнул ему.
— Очень интересная проблема, — пробормотал он.
— Ну, хорошо, — сказал Лэшер. — Теперь относительно вербовки. Д-71, у вас есть что-нибудь для нас?
— Он в Питсбурге, — сказал Финнерти.
— Верно, — сказал Лэшер. — Я совсем забыл. Он там пытается узнать, не сможем ли мы использовать тамошнюю организацию Лосей.
Люк Люббок несколько раз откашлялся, — прочищая горло, и разложил перед собой бумаги.
— Сэр, он поручил мне вместо него доложить собранию обстановку, сэр.
— Давайте.
— У нас есть по одному своему человеку в каждой из секций королевских пармезанцев. В общем это составляет пятьдесят семь секций.
— Это надежные люди? — спросил кто-то.
— Вы можете целиком полагаться на Д-71, - сказал Лэшер. — Любой завербованный им или его ребятами проходит точно такую же обработку, какую проходили вы, — сначала с помощью Микиэ, а потом допрос под действием содиум пентатола.
— Порядок, — сказал спрашивавший. — Я просто хотел лишний раз проверить, не пролезет ли на этой стадии к нам кто-нибудь из шпиков.
— Успокойся, — проговорил Финнерти сквозь зубы.
— И он тоже? — поинтересовался спрашивавший указывая на Пола.
— Особенно он, — сказал Лэшер. — Нам известны о Протеусе такие вещи, узнав которые о себе он страшно поразился бы.
— Без имен, — сказал Пол.
Все рассмеялись. Казалось, что все нуждались в этой маленькой толике юмора, чтобы как-то разрядить напряженную атмосферу собрания.
— Вы-то как раз и являетесь именем, — сказал Лэшер.
— Погодите-ка, одну минуточку…
— Да о чем ты беспокоишься? Тебе совершенно ничего не нужно делать, — сказал Финнерти. — Ты только подумай. Пол. Разве нам не хотелось бы служить общему делу просто сидя себе здесь, не подвергаясь опасности со стороны полиции, — никакой тебе ответственности, никаких неприятностей, никакого риска.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
