— А как будет с Армией? — сказал Пол. — Что, если им придется…
— Обеим сторонам лучше полностью капитулировать, если у кого-нибудь хватит глупости на то, чтобы дать им настоящие винтовки и патроны, — сказал Лэшер. — Я полагаю, что обе стороны, к счастью, прекрасно это понимают.
— А каково сейчас наше положение? — спросил нервный человек.
— Ни хорошо, ни плохо, — сказал Лэшер. — Мы можем провести отличный спектакль и сейчас, если нас вынудят к этому. Но дайте нам еще два месяца, и мы будем в состоянии преподнести им настоящий сюрприз. Ну что ж, собрание можно считать закрытым, а теперь мы перейдем к обсуждению чисто рабочих вопросов. Как с транспортом?
И пошли доклады о состоянии транспорта, связи, безопасности финансов, заготовок, тактики…
Полу показалось, что он увидел, как с чистой и гладко выструганной балки сняли поверхность, и теперь внутри нее открылись тоннели и тонкие перегородки столицы термитов.
— Служба информации? — сказал Лэшер.
— Мы разослали по почте письмо с предупреждением ко всем бюрократам, инженерам и управляющим с классификационным номером ниже ста, — сказал профессор фон Нойманн. — Копии, его отосланы во все информационные агентства, на радио и телевидение.
— Отличное получилось письмо, черт побери, — сказал Финнерти.
— Остальным желательно послушать его содержание? — спросил фон Нойманн.
Все сидящие за столом закивали головами.
— «Соотечественники, — начал читать профессор, — считается общепризнанным, что между нами царят мир и согласие.
Вы чаще, чем кто-либо из нас, произносите в последнее время высокие слова о прогрессе, произносите высокие слова о той пользе, которую принесли уже происшедшие и все еще происходящие изменения в материальной жизни общества.
Это вы — инженеры, управляющие и бюрократы — почти в полном отрыве от остальных, наиболее развитых людей, продолжаете верить в то, что жизненные условия улучшаются прямо пропорционально возрастанию количества производимой обществом энергии и средств использования ее. Эта вера поддерживала вас на протяжении трех последних, самых жестоких в истории человечества войн, и войны эти послужили самым могучим подтверждением правоты этой веры.
То, что вы продолжаете верить в это и теперь, когда раздиравшие мир страсти окончательно подавлены, вызывает беспокойство даже у простодушных людей, а людей более просвещенных это повергает в ужас.
Человек переносил все муки ада в расчете на ожидающее его райское блаженство вечного мира, но, обретя его наконец, он обнаружил, что все то, что он рассчитывал обрести в царстве божьем — гордость, человеческое достоинство, уважение к себе, достойный труд, — все это объявлено для него запретным плодом.
Я опять- таки говорю — да воцарится между нами мир и согласие, но в отличие от вас мы, все остальные, по совершенно очевидным и основательным для нас причинам окончательно изменили свое мнение относительно божественности права машин, эффективности и организованности, точно так же, как несколько веков назад люди изменили свое мнение относительно божественного происхождения прав королей и божественного происхождения прав очень многого другого!
На протяжении трех последних войн права технологии на увеличение мощностей и масштабов считались непреложными с точки зрения жизнеспособности нации, более того — в тех условиях они были почти божественным правом. Американцы жизнью своей обязаны более высокому качеству своих машин, более высокому уровню техники и организации, мастерству своих управляющих и инженеров. И я вместе с Обществом Заколдованных Рубашек благодарю господа за то, что он дал их нам для спасения. Но завоевать для себя хорошую жизнь в мирное время, пользуясь теми же методами, что и во время войны, мы не можем. И вообще проблема мира требует к себе более тонкого подхода.
Я самым решительным образом протестую против того, что существует какой-либо естественный или божественный закон, согласно которому машины, их производительность и организация производства должны постоянно увеличиваться в масштабах, становиться все более мощными и сложными в мирное время, подобно тому как это было во время войны. Рост этот я склонен в настоящее время рассматривать как вопиющее беззаконие.
Наступило время положить конец этому беззаконию и произволу именно в той части нашей общей культуры, которая находится в вашем ведении.
Сейчас дело обстоит так, что независимо от человеческих стремлений машины, технические приспособления или новые формы организации вытесняют человека, приходят ему на смену каждый раз, когда такая замена оказывается выгодной в экономическом отношении. Подобная замена сама по себе вовсе не обязательно дурная вещь, но делать это без учета желания людей — произвол и беззаконие.
В действие постоянно вводятся новые машины, новые формы организации производства, новые пути повышения эффективности, без учета того, какие это может произвести изменения в жизненном укладе общества. Делать так — значит творить произвол и беззаконие.
Я и Общество Заколдованных Рубашек решили посвятить себя целиком тому, чтобы положить конец этому произволу и беззакониям и вернуть мир в руки людей. И если никакими иными средствами нам не удастся положить конец этому беззаконию, мы готовы к тому, чтобы применить силу.
Я предлагаю вернуть рабочих, мужчин и женщин, к их роли надсмотрщиков над машинами, а контроль машин над людьми должен быть запрещен. Далее, я предлагаю, чтобы самым пристальным образом изучалось то влияние, которое изменения в технологии или организации труда могут оказать на жизненный уклад людей, и чтобы изменения эти вводились или запрещались, только исходя из этого соображения.
Предложения эти имеют радикальное значение, и их очень трудно будет провести в жизнь. Но необходимость введения их намного больше и важнее всех могущих возникнуть трудностей, и, уж во всяком случае, значение их намного важнее нужд нынешней святой троицы страны — Производительности, Экономики и Количества.
Люди по своей природе не могут, по-видимому, быть счастливыми без активного участия в предприятиях, что дает им сознание своей полезности. И поэтому их следует вновь приобщить к этим предприятиям.
Совместно с членами Общества Заколдованных Рубашек я со всей торжественностью заявляю:
Несовершенство имеет право на существование, ибо человек несовершенен, а человек — творение господа.
Слабость имеет право на существование, ибо человек слаб, а человек — творение господа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
