Чуть успокоившись, я внимательно прислушалась к себе и попыталась отсеять привычки от истинных чувств и мыслей. Похоже, что шутка Хегельга про гарем оказалась пророческой. В маге Паулине Кейб ничего не протестовало против Аиреля, но и любовь к Аморану никуда не исчезла, не уменьшилась, не изменилась. В душе крепло новое чувство, не менее глубокое, но абсолютно иное.
— А сможешь ли ты смириться с тем, что не единственный в моей жизни? Маги ревнивы безмерно, запирают своих женщин за сто дверей, в безумии лишают их воли, превращают в рабынь.
— Не стану врать, что легко приму это. Когда я впервые увидел тебя, то захотел поступить именно так. Ту неуверенную в себе, слабую девчонку, с дрожащими коленями от одного вида красивых мужчин, я видел только за семью замками, покорную и безвольную. Но получив жёсткий отпор, моё мнение изменилось. Когда ты преобразилась в жрицу, которую услышали даже боги, одарённую огромной даже для мага силой, ни о какой власти над тобой и речи быть не могло. Это претит нашим инстинктам.
— Там, на реке, когда мы впервые соединили источники, — воспоминания захлестнули нас.
— Ты представила секс во время магического слияния.
Я начинала фразу, а Аирель её заканчивал, одни мысли на двоих, одни желания. Тоненькие искорки побежали к низу живота, дикое возбуждение опалило каждую клеточку. Кожа Аиреля покрылась огненными протуберанцами, они рассыпались фонтанами ослепительных брызг. Маг горел всем телом, всей душой и огонь рисовал рисунки, расцвечивал их искрами.
— Твоя любовь такая горячая с горьким привкусом, — шептала я, смело опуская руки в тёмный огонь.
— Позволь себе всё что хочешь, — настаивал, уговаривал, соблазнял Аирель.
Маг погружал ладони в бегущие по моему телу водные потоки, прозрачные и ледяные. Они стекали гремящим водопадом с волос, закручивались водоворотами на ступнях и кистях, свивались кристальными узорами на бёдрах, животе и груди. Магия, воплотив наши эмоции в физическом мире, сделала возможным слияние противоположностей. Белые звёзды смотрели за нежным и страстным танцем стихий, где каждая новая вспышка, это движение в глубине. Центр невиданной здесь бури — мужчина и женщина, они тянулись друг к другу в первом поцелуе. Любовь магов, сбросивших маски, может воплощаться в физическом мире невероятными образами, память о которых надолго останется в этой реальности.
Аирель закрыл глаза, ослабив напор внушения, и тут же в сознание просочились прежние мысли. Они ядовитыми змеями шипели и бросались на едва окрепшее чувство. То, что спасало ранее, теперь приносило страдания. Образ Аморана возник в памяти и стал последним камушком, обрушившим лавину. Жгучий стыд окотил с головы до ног, ужалив Аиреля. Маг выпустил меня из объятий лишь на миг. Но этого хватило, чтобы в сознании словно взорвалась бомба. Я пошатнулась и опустилась на колени.
— Не там ты искал во мне злое начало, Аирель. Оно не в тщеславии или стремлении к власти, всё здесь, — я прикоснулась к сердцу. — В жизни полный бардак и намечается ещё больший. Мне плохо, очень плохо и я не вижу выхода.
— Тише, не мучь себя, милая, — проговорил маг, опускаясь рядом со мной.
— Я не настолько глупа, чтобы сейчас обманывать себя и тебя, да ты и сам чувствуешь. Думала, что смогу, хотела…Я люблю тебя, люблю его, это сводит с ума. Чувствую, что стою на краю пропасти. Прошу, не толкай туда, не настаивай сейчас, иначе мне не выбраться.
— Давай вернёмся на Мотейру, — отстраненно сказал Аирель.
Мы стремительно взмыли вверх. Маг сворачивал пространственную нить, доступную ему, но не мне. Тон сказанных слов встревожил и появилась паника.
— Ты оставишь меня? — заглядывая в изменившиеся глаза, спросила я. Мы оба приняли привычные образы и со мной вновь находился бледный черноволосый мужчина.
— Нет, конечно. Просто доставлю домой, проведать вампира и мы продолжим урок, — в словах чувствовалось напряжение и сдерживаемые эмоции.
— Не будь таким холодным.
— Чего ты хочешь от меня? — порывисто бросил маг. — Тебе плохо, когда я хочу близости.
— Но когда ты колючий и отчуждённый ещё хуже.
— Что мне сделать, Паулина? Из лучших побуждений ты причиняешь невыносимую боль. Не могу без тебя и с тобой нельзя.
— Аморан не поймёт. Он увидит лишь предательство, как человек.
— Если бы ты знала, как жалею о принесённой клятве не трогать его, — сузив глаза в щелочки, прошипел некромант. Но увидев панику, продолжил более спокойно. — Попытаюсь объяснить человеку суть изменений, происходящих с тобой. Быть может он сможет принять их.
— Пожалуйста, сделай это деликатно и осторожно, — умоляла я. — Ты такой умный, гораздо мудрее и старше меня, обязательно найдёшь нужные слова.
— А ты не умеешь льстить, но я всё равно сделаю, как просишь. Знаешь, быть может, мы слишком торопим события, и я проявил чрезмерную настойчивость и неосторожность. Давай сбавим обороты и попробуем сближаться понемногу?
Предложение Аиреля воспринялось на "ура!" и я вздохнула с некоторым облегчением, когда поняла, что мужчина полностью взял себя под контроль и рассуждает спокойно и здраво. Мы снова облачились в одежды. Но душа тосковала по тому невероятному моменту, пережитому вместе. Мне никогда не забыть ощущений в истинном обличье.
Мотейра стремительно приближалась, ещё пара минут, и мы шагнём в знакомый мир, который я отчаянно хотела назвать родным. В полутьме межмирья маг крепко держал за руку, мы молчали, каждый о своём. Но Аирель не был бы самим собой, если бы не ляпнул что-нибудь эдакое.
— Придётся приспосабливаться к жизни "втроём", да ещё и папаша Хегельг в придачу. Будет нас воспитывать и развлекаться, — с непередаваемым выражением лица сообщил маг и сделал большие глаза. Мы прыснули со смеху, каждый представил яркие сцены "воспитания" холодного мага. В чём — в чём, а в садистском воспитании Хегельг знал толк.
Мотейра распахнула объятья, и мы плавно вошли в мир перед дверями усадьбы. Погожий летний денёк быстро поднимал настроение. Свежий ветер, наполненный запахами леса, прикоснулся к лицу, запутался в волосах, разметал по плечам. Душа наполнилась домашней атмосферой. Странно, но даже в запустелом старом парке я ощущала себя комфортно и уютно, как никогда в своей старой жизни. Среди яркой зелени немного зловеще смотрелся шатёр Аиреля. Маг выполнил обещание и переселился к особняку поближе. Ветер подхватил охапку прошлогодней листвы и потащил к жилищу некроманта, но так и не решился бросить их на сводчатую крышу. Стены клубились чёрным туманом, рисующим узоры на глянцевой поверхности очень плотной ткани, окна казались провалами в бездну, но внутри обстановка вполне жилая. Я успела мельком оглядеть обитель Аиреля, она вполне отражала сущность хозяина. Изысканная и жутковатая снаружи, но внутри можно найти уютные и милые уголочки, разумеется, если хозяин позволит подойти достаточно близко. И это тоже нравилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
