Если узнает прибьет?! Да пусть! Черт возьми, я уже сто раз напрашивался. Райт не будет меня убивать, я ему нужен для спектакля, который он поставил. Если представление оборвется посередине, он не сможет насладиться финалом. Потому я в полнейшей безопасности. Райту нужен мой гнев и моя беспомощность, а не смерть.
Потому я никак не отреагировал на вопли Эйдона, когда собирался посетить землю моей эйки. Манхеттен. Я даже признался, что немного скучал по этому суетному городу, который совершенно не изменился за время моего отсутствия. Просто та же картина. Словно здесь прошел не месяц, а одно мгновение. Словно я просто моргнул.
Стоя перед тем самым окном, смотря вниз, я ощутил эту дивную ностальгию. Упивался эмоцией целый час. В прошлом, наверху, в моей спальной меня бы ждала Шерри.
Перебирал ее вещи, радуясь, что все же оставил за собой этот дуплекс. Меня не волновали мои прошлые дела, прошлый «бизнес». Но дом официально мой. Я его приобрел пожизненно… хотя не думаю, что он столько простоит.
С удовольствием вспомнил, что платье, купленное мной в наш последний день, сидело на ней великолепно. Лучше чем все шмотки, которые напяливает на нее Райт. И факт — это платье ей очень нравилось. И в этих туфлях на тоненьком каблуке, ее ноги выглядели невероятно сексуальными. Я помню, как в прошлом она останавливалась перед витриной, долго смотря на них.
Да, в том, что я купил для нее, она была намного прелестней, чем теперь. Мужчины, смотря на нее, глотали слюну. А она шла со мной. Я держал ее руку в своей руке, и это все объясняло лучше слов…
* * *
И все же, что-то людское осталось во мне навеки.
Внимание к мелочам.
Сегодня достал ее кольцо. Невероятно маленькое. Повесил на цепочку и теперь ношу на шее. Глупо. И в этом я могу себе признаться. Я даже вспомнил официальную дату нашего бракосочетания — двадцать четвертое июля. Жаль, ее тогда со мной не было. Только деньги и паспорта. Перед кем я клялся оберегать и хранить верность?
* * *
Райт, сукин сын, наконец, я услышал от тебя хоть что-то хорошее.
Небольшая командировка? Только этого и ждал, мать ее.
Что ж, по разведывательной части я лучший. Будет чем заняться, на эти три дня. Этот дом мне окончательно осточертел. Я даже не могу спокойно предаваться своим воспоминанием, стоя здесь. Мне лезет в голову совсем другое. Всего несколько дней назад я прижимал ее к этой стене. И избавиться от этого возбуждения дорогого стоило. Бросила меня в таком состоянии… начинаю верить в свою теорию о том, что жестокость — заразная штука.
* * *
На кой. Черт. Я. Это. Сделал.
Глупость людей заразна. Как и их сентиментальность.
Но черт, она действительно на нее похожа. И она… такая ласковая.
Лыблюсь как идиот, пока эйки трется об мою ногу. Да, я купил животное. Причем с расчетом, что отдам ее Шерри. Кошечка необычайно ласковая. К тому же (Чертов Райт и это просчитал, отправляя меня туда) Абар — родина этих диких существ. Их ласковость и пушистость — сплошной обман. И мне повезло, что зверь проявляет ко мне симпатию, потому что даже маленьким котенком он может нанести огромный вред. Выцарапанные глаза — меньшее из списка.
Дикая, непокорная, но такая ласковая. Как моя Шерри.
Отдам непременно. Не знаю сам для чего. К черту объяснения, мне просто хочется, чтобы у нее было что-то от меня.
Глава 28
Итак… я продолжала жить все той же жизнью очередной наложницы Владыки. Точнее, так было в чужих глазах.
Дни здесь текли длиннее, чем на моей земле. Это стало очевидно уже через пару дней, а я здесь нахожусь… ну, по моим подсчетам, недели три, точно. И сегодня была первая ночь, которую Райт провел не со мной. Не за рассказами о моих снах и не за игрой в Холдем. А значит, он решил провести время с женщиной. С нормальной женщиной, без изъянов и дефектов разного рода.
Когда же я вышла из своей комнаты, которую уже успела обустроить, то даже поняла с кем конкретно. Странно, но эта женщина в красном, напоминающая мне пантеру, словно только и ожидала, когда я выберусь из своей норы, чтобы продемонстрировать свой победный взгляд и… весьма потрепанный вид.
Может, она думала, что я начну кусать себе ногти от зависти. Но на самом деле мне было глубоко безразлично. В последнее время я не отличалась живостью и чувствительностью, апатия одолевала меня. Несомненно, так сказывался на мне воздух чужого мира, который убивал меня, медленно, но верно.
Когда я проходила по коридору вместе с Тией, фаворитка-пантера, проводила меня своим триумфальным взглядом. Наверняка, списала меня со счетов. Мол, повелитель потерял ко мне всякий интерес.
И все же следующей ночью Он пришел ко мне. Как я поняла, Райт не из числа мужчин, озабоченных плотскими удовольствиями. Для него это просто удовлетворение потребности, даже если наложниц у него столько же, сколько и у моей мамы в прошлом хрустальных ваз.
В общем, эту ночь я рассказывала ему про созвездие козерога. Ах, забыла сказать… мой потолок расписан очень специфично. Там разместилась карта звездного неба.
Времени у меня было достаточно, так что оформлением своей норы я занялась всерьез. Однотипный рисунок меня абсолютно не устраивал, потому я расписала их сама. Стены, потолок. Пол оставила в покое, позволяя застелить камень теплым ковром, с мохнатым ворсом.
Владыка был немного под впечатлением, когда увидел мою работу. Точнее, я его позабавила этим, в который раз. Он долго рассматривал дерево, что шло от пола до потолка, на той стене, рядом с которой находилась моя кровать. Закат, на противоположной. Ну, и на звездное небо наверху.
На следующее утро мой гардероб немного обогатился. Не думаю, что Райт сам занимался выбором наряда, но это было сделано, несомненно, по его инициативе. Великолепное качество, тонкая работа, обилие роскошных тканей. Однако, по-моему, это было просто очередным клеймом. Доказательством факта, что я принадлежу ему. Об этом кричали и все эти многочисленные рубины с алмазами, которые усыпали мою шею и оплели запястья.
Столько богатств окружало меня, а я была им не рада.
Не мое. Все здесь было не моим. До рези в глазах инородным. Все чаще меня стала посещать мысль, что и умру я, окруженная чужим, тем, что так и не стало родным.
Тоска по дому, по знакомому и привычному, съедала меня с каждым днем все сильнее. Но нет, я не хотела навещать свои родные земли. Это было бы неразумно, глупо, я бы причинила себе лишнюю боль. Либо навсегда, либо никогда — лишь такой расчет. Какие-то жалкие минуты мне были ни к чему.
