Другая группа работ экспериментального характера, на которую ссылается Ф. В. Бассин, относится к реальному влиянию торможения влечения или задержки выполнения внушения на динамику психологических и физиологических процессов. Тут речь идет об исследованиях, называемых американцами экспериментальной психодинамикой. Такого рода исследования проводились и советскими психологами. Особенно следует указать на работы Зейгарник, которые представляют значительный вклад в изучение этого рода процессов, спонтанно проявляющихся в феноменологии психоневроза и находящих подтверждение в условиях психоанализа.
Проф. Бассин спешит объявить, что психоанализ, сводя все импульсы к нескольким абстрактным психологическим векторам, движущимся как бы в своеобразном вакууме сознания (или подсознательного), не способен найти правильный подход к проблеме строения человеческой деятельности. Но здесь Ф. В. Бассин пишет недостаточно ясно, и трудно понять, что он хочет сказать. Получается впечатление, что Ф. В. Бассин, сосредоточив свое внимание на первом этапе деятельности Freud, переходит затем к тому, что он называет четвертой фазой психоанализа, т.е. к тому, что было уже после Freud, игнорируя развитие и прогрессивное преобразование, которое претерпевает, по мысли Freud теория человеческой личности. Все это становится особенно очевидным из того, что пишет Ф. В. Бассин по поводу выздоровления, совершающегося в результате осознания вытесненного желания. Те слова, которыми пользуется Ф. В. Бассин, критикуя упрощенный способ толкования эффекта выздоровления, наступившего вследствие того, что вытесненные импульсы поднимаются на уровень сознания, почти повторяют слова, написанные Freud в 1914 г. по этому поводу в статье «Erinnern, Wie- derholen und Durcharbeiten», в которой Freud излагает модификации, достигнутые уже в то время техникой анализа, устанавливающей более точно и конкретно взаимоотношения между вытесненными импульсами и личностью больного в целом. Услышать в 1958 г., т.е. 44 года спустя, что этот способ рассмотрения очень далек от Freud, и что он никогда не пытался его развивать, довольно странно. Статья «Erinnern, Wiederholen und Durcharbeiten», естественно, не является изолированной работой. Все что написал Freud и что было последовательно опубликовано по вопросам метода Freud и вслед за ним другими авторами, представляет процесс выздоровления в таком аспекте, который имеет очень слабое сходство со старыми принципами катарзиса.
Как бы то ни было, если Ф. В. Бассина интересуют экспериментальные доказательства процесса катарзиса (который может быть обнаружен лишь в определенных очень ограниченных ситуациях), ему следовало бы обратиться к опытам с неприемлемыми постгипнотическими приказами, о которых мы уже говорили. Полученный таким образом экспериментальный невротический симптом автоматически исчезает, как только больного, освободившегося от состояния гипноза, просят вспомнить и длительно удержать то внушение, которое ему было дано в предшествующем гипнотическом состоянии и которое, будучи забытым, вызвало бессознательный конфликт.
Для некоторых положений, выдвинутых Фрейдом, Ф. В. Бассин ищет экспериментальной проверки в областях, чуждых психоанализу. Этот метод, который Бассин использует несколько недоброжелательно, должен быть признан полезным и Бассину следовало бы пользоваться им также в отношении того, что касается техники интерпретации в психоанализе, которая ему представляется, как мы видели, произвольной и недостаточно объективной. Он должен был бы начать с основного правила — со свободных ассоциаций (Einfälle). Исследование процессов содержания бессознательного в психоанализе не основывается, как думает проф. Бассин, на символической интерпретации (которая является лишь вспомогательным средством и должна быть использована в меру и с большими предосторожностями), оно основывается, напротив, на методе ассоциаций. Важно было бы знать, считает ли Ф. В. Бассин приемлемым этот метод или нет? Чтобы судить о его ценности вне психоанализа, он мог бы обратиться, с одной стороны, к «Diagnostische Associations Studien» Jung (которые являются применением «Psychologishe Tatbestandsdiagnostik» Wertheimer и Klein, т.e. классического экспериментального метода), с другой стороны, — ко всем прожективным методам, получившим широкое развитие, начиная с тестов Rorschach в 1922 г., и ко всем тем приемам, которые на Западе относятся к так называемым методам клинической психологии: они заключаются в систематическом подборе показателей, направленных на то, чтобы раскрыть глубокую и скрытую психологическую реальность.
В то же время проф. Бассин утверждает, что он допускает существование бессознательных процессов и бессознательного содержания. В таком случае он должен нам сказать, каким образом можно узнать что-нибудь об этом содержании, поскольку тот, кто говорит о бессознательных элементах, не давая никаких приемов, которые позволили бы их распознать, действительно становится на метафизическую позицию.
Что касается символической интерпретации, к которой Бассин относится так неприязненно, я хотел бы сделать одно признание. Когда я начал заниматься психоанализом, то имел такое же отвращение к символической интерпретации, какое испытывает проф. Бассин. Вероятно, это объясняется моей установкой на экспериментальное исследование. Я бы даже добавил: это отвращение не чуждо мне и сейчас. Действительно, совершенно верен и постоянно подтверждается аналитическим опытом тот факт, что бессознательное имеет символическое выражение, но когда речь идет о том, чтобы найти соответствующее символическое значение (на основе самого простого символизма), например, в элементах сновидений, то если нет других доказательств, я всегда боюсь это делать слишком легко.
С самого начала исследований в области психоанализа я ставил перед собой задачу найти такой процесс, который позволил бы определенным образом доказать символическое значение определенного элемента. Для того чтобы достигнуть этой цели, я пользовался группами повторяющихся сновидений, которые наблюдаются у одного и того же субъекта несколько раз подряд с некоторыми вариантами в течение довольно короткого периода. Предполагая, что все эти сновидения имеют некоторый общий смысл, я вел себя так, как человек, рассматривающий древние письмена и располагающий серией документов, в которых несколько раз повторяется неизвестное слово. Должен быть найден такой смысл этого слова, чтобы его можно было вставить в каждый из контекстов и таким образом понять его значение. Этому процессу (который мне казался достаточно достоверным) я дал название конвергентного анализа.
Тем не менее следует отметить, что как бы различно ни интерпретировали люди символический материал бессознательного, данные конвергентного анализа удивительным образом оказываются аналогичными. Язык бессознательно, хотя и имеет варианты, является общим для всех. Материал образов, влечений, желаний, который мы находим у разных лиц, в основном однообразен.
Символическая интерпретация требует большой осторожности и должна осуществляться не механически, причем опору для нее следует искать в основном процессе течения ассоциаций. Эта интерпретация далеко не произвольная, как, по-видимому, думает проф. Бассин.
Еще с начала XX века психоаналитики изучали сами процессы символизации, т.е. конкретное преобразование определенной мысли или образа в соответствующее символическое представление. По этому поводу можно обратиться к исследованиям сновидений, вызываемых при гипнозе, которые провел Schretter, а в особенности к наблюдениям Silberer над так называемым функциональным феноменом. Я сам занимался этим вопросом и дал несколько описаний такого рода явлений.
Ф. В. Бассин не принимает во внимание внешних доказательств процесса символизации и не имеет, по-моему, даже ясного представления о функции символизма. Ему кажется невозможным, чтобы в отношении самих символов бессознательная психическая активность полностью переносила на них подлинные эмоциональные реакции, т.е. чтобы символ в данном отношении был вполне эквивалентен известному смыслу.
