жалость. Такого она терпеть не станет.
— Ладно, хорошо, идём… — пробурчала Дайлин. — В правую, да?
Но в этот раз Дайлин была права. В правой шахте они ничего не нашли. Разве что иногда попадались старенькие, рассыпающиеся амулеты, которые висели то тут, то там. Тоже самое было и в левой шахте, которая заканчивалась и вовсе затопленной наполовину секцией. Кондрат вглядывался в темноту, прячущуюся между водой и потолком — идеальное место, чтобы спрятаться что-то, если там есть сухие пространства, однако лезть туда он отказался.
Они покинули шахту, выйдя наружу.
— Надо найти план шахты, — сказал Кондрат, пролезая между досками.
— Слушай, там ничего нет, это ясно как на свету, — возразила Дайлин недовольно.
— Мы не проверили её полностью.
— А что проверять? Там ничего нет. Было бы, мы бы сразу это заметили! Кондрат, иногда шахта — это просто шахта, — фыркнула она. — Иногда места просто находятся рядом, а не являются частью, как ты говоришь, головоломки.
— Но разве ты не замечаешь? Множество неопознанных костей, которые пролежали там? Закрывшаяся шахта. Находится прямо рядом с рекой?
— И? Шахту закрыли, да. Я поговорила, кстати, с мальцом. Знаешь, кому она принадлежала? — вопросительно взглянула она на Кондрата.
Учитывая, что она спрашивала его об этом, хозяина он должен знать. И это явно кто-то, кто был на слуху, но никак прямо не связан с этим, судя по её хитрой интонации.
— Род Жангерферов?
— Именно.
— Они владели этой шахтой?
— И этой, и той, где мы были. И у них есть лесопилка какая-то ещё. Короче, они держали бизнес в местности.
— Интересно выходит… — пробормотал Кондрат.
— Не интересно, — опровергла его Дайлин. — Мальчишка местный, говорит, что шахту закрыли ещё давно. Лет пятнадцать назад.
— А потом её пытались открыть и закрыли снова, — продолжил Кондрат. — И она вся обвешена амулетами духов, точно такими же, которые нашли в ячейке у барона.
— Потому что все местные верят в духов, и шахтёры были просто суеверны. Я могу поспорить, что их можно найти в каждом втором доме. Это ничего не доказывает. Бароны владели шахтой, которую, возможно, подтопляло или она была готова обрушиться, почему её и закрыли, открыв новую рядом.
— И она находилась на реке с костями.
— Которым много лет, а бароны просто сгорели. Кондрат, не ищи связи там, где её нет, это даже слегка раздражает, — поморщилась Дайлин.
И… Дайлин была права. С такой логикой можно было зайти очень далеко, и это даже было к лучшему, что была та, кто мог осадить его. Кондрат и сам, немного подумав, мог признать самому себе, что всё это слишком натянуто. Шахты, бароны, смерти — ничего их не связывает. Нахождение около реки шахты не связывает её с костями над другом конце. А смерть барона никак не стыкуется с пугающей находкой. А что касается амулетов, так сам бригадир другой шахты сказал, что тоже не против амулетов, пусть сам и не верит в это.
Так что да, надо копать в другую сторону. Заброшенная шахта выглядела в этом плане лишней.
Они вернулись в город по дороге к шахтам, и дальше всё двинулось своим чередом.
Кондрат не забыл о том, что хотел узнать, и обратился в ратушу, чтобы поднять родословную баронов. Обычно подобные документы имели копии и были чем-то вроде паспорта рода. И да, подняв родословную семьи баронов по матери, выяснилось, что жена старика до войны была обычной крестьянкой, не более. И умерла через пять лет от какой-то болезни.
С одной стороны, это сразу вычёркивало брак по расчёту, и что всё это наследие семьи не более чем выгодный брак с ещё более выгодной смертью. С другой, становилось непонятно, от кого была книга. Кто её мог прислать ему во время войны? Да и прислали ли её во время войны? Кондрат решил это лишь по надписи от той «кто ждёт», как там было написано. Но может ему отдали её уже и после войны, когда он просто уезжал куда-то?
Иначе говоря, тупик, теперь окончательный.
Хотя в их случае, не тупик, а подтверждение того, что смерть целой семьи было случайностью.
Не сказать, что Кондрат расстроился этой новости. Одним делом меньше, и теперь оставалось понять, что с костями. Печальный след прошлого или что-то из нового? За этим ответом он отправился в морг. Дайлин, естественно, не отставала. Встретил их там уже знакомый патологоанатом.
— Сто три тела, — кивнул он на ряды черепов, выставленных вдоль стены. — Здесь девяносто девять черепов, но грудных клеток сто три, поэтому предположу, что три черепа просто не нашли.
— Четыре черепа, — поправила его Дайлин.
— Да, четыре черепа, — кивнул тот.
— А что по возрасту можете сказать?
— Да ничего, если честно, — вздохнул он. — Я не эксперт по костям, но пролежали они в воде долго.
— Сколько? Пять лет? Десять? Пятнадцать? — допытывался Кондрат.
— Я не скажу, честно, — вздохнул он. — Я просто патологоанатом, а не криминальный врач.
Криминальный врач, интересное название…
— Хорошо, а что насчёт самих костей? — кивнула Дайлин на корзины у стены. — Чьи они? Я видела на некоторых какие-то наросты, проколы…
— Да, на некоторых подобное было, — кивнул он. — Скорее всего, какие-то модификации тела, что-то в этом духе. Местные племена, которые жили до этого, мы находили иногда их тела, у них тоже были всякие кольца вставлены, гвоздики вбиты в кости, иногда в сами черепа. Короче, скорее всего, кости местных племён.
— Тогда они должны были здесь пролежать… лет тридцать, как минимум, — заметил Кондрат. — Это если южная империя не оцивилила местных жителей или кто этими землями владел тогда.
— Может и тридцать, — пожал тот плечами.
— Кости бы сохранились так долго в подобной воде?
— Не знаю. Я же говорю, я не занимаюсь телами с насильственной смертью. Могу лишь сказать, что подавляющее число костей принадлежало именно мужчинам, хотя женщины там тоже были. Вот смотрите.
Он взял один из черепов.
— Видите аккуратные проколы? Это племена в прошлом делали такие дырки в черепе и вбивали туда гвозди.
— А вот наросты, — указала пальцем Дайлин.
— Именно. Тоже какие-то их манипуляции с костями. Это стопроцентно кто-то из местных. И, скорее всего, они все из
