Кира автоматически взяла протянутое женщиной украшение, отказываясь верить своим глазам. Она тогда просто смотрела на аристократку, выставляющую напоказ роскошное украшение, заставляя собравшихся завидовать ей, ничего не говоря. И ей казалось, она довольно быстро заставила себя отвернуться, чтобы не выглядеть простодушной дурочкой, глазеющей на блестящие камешки. Но Рин заметил, с каким видом она это делала, и более того, сумел заполучить ожерелье…
Утешало только то, что ни она одна была такой слепой, легко верующей идиоткой на протяжении долгих лет. Говорят, что большинство тех, кого любят, именно такие… Нужно было сразу верить тем, кто ставил под сомнение их крепкую дружбу и слушать более опытных людей.
— Наверное, это звучит, как нелепая и глупая отговорка, но я ведь спрашивала его, когда слухи стали распространяться по городу. А Рин сказал, что любит меня, как сестру.
— Думаю, он не хотел терять вас. Я случайно заметила, как он смотрит на вас, пока вы разговаривали с кем-то из слуг. Хозяин заметил мой взгляд, сразу отозвал в сторону и сказал, что отошлет меня домой, если я вздумаю вам что-то рассказать.
— Он столько лет скрывал от меня правду. Но… — Кира нервно передернула плечами, — у него ведь были женщины. Не для случайных связей, призванных успокоить плоть, а для крепких отношений…
— Когда хозяин расстался со своей последней возлюбленной, я не выдержала и прямо спросила его об этом. Сказала, что не понимаю, почему он так любит одну женщину, а пытается устроить свою жизнь с другой.
— Наверное, Рин просто хотел разлюбить меня. И Марта была идеальной кандидатурой для того, чтобы заменить меня в его сердце.
— Нет, ошибаетесь, — Ирма печально покачала головой, без сил опускаясь на заколоченные коробки, составленные перед низкой оттоманкой, оббитой нежно-сиреневым шелком с узором из серебряной нити, — хозяин странно посмотрел на меня. А потом усмехнулся и ответил, что прекрасно понимает, что вы никогда не будете вместе, поэтому он и впустил в свою жизнь другую женщину. Но никогда не желал расставаться со своей любовью к вам. Он не говорил им всей правды, но и не скрывал того, что на его любовь ни одна из них не может рассчитывать. Марта об этом тоже знала, только не смогла смириться с тем, что все ее попытки вызвать у него более сильные чувства, нежели желание и симпатию, заранее обречены на провал.
— Выходит, она знала о его отношении ко мне? Можно сказать, что мы были даже дружны с ней, но она не выдала себя ни единым словом или поступком.
— Она не знала имени женщины, отнимающей у нее, как она сама считала, возлюбленного. Как-то Марта пришла сюда и пыталась добиться правды от меня, но я отказалась говорить с ней. Может быть, тогда она и начала что-то подозревать. А после очередного дела не сдержалась и в пылу ссоры обвинила вас в том, что вы заставляете его бездумно рисковать собой только для того, чтобы сохранить свою жизнь… Она многого тогда наговорила, их разговор слышала служанка, прислуживающая ей, одна из тех, кого хозяин привез из деревни. А после рассказала мне. Обиженная, задетая за живое, женщина бросила ему в лицо, что вы просто используете его в своих планах, притворяясь, будто ничего не замечаете. А он ведет себя, как ослепленный этими проклятыми чувствами дурак, и если ему прикажут с обрыва прыгнуть, он без раздумий сделает именно так, как от него ждут. Этого он простить не смог. Хозяин увез Марту, а мне, когда я пыталась поговорить с ним, просто сказал, что все его попытки были заранее обречены на неудачу, ведь он прекрасно знал с самого начала, что нужны ему были только вы.
— О том, как Рин на самом деле относится ко мне, знал и его друг, Зорий, я права?
— Да. Он часто спорил с хозяином, доказывая, что ему нужно хотя бы попытаться поговорить с вами.
— И однажды хотел сделать это сам, — Кира покачала головой, отказываясь верить в собственную наивность и доверчивость. Стражник тогда был настроен очень решительно, хотя и порядком смущался из-за необходимости вмешиваться в чужую личную жизнь. Но охотница просто не захотела его слушать, сделав свои ошибочные выводы. Она предпочла пойти путем меньшего сопротивления, и не прислушиваться к постороннему мнению, а узнать правду у Рина. А он спокойно солгал, и даже душой не покривил при этом. Он ведь признал, что действительно любит ее. Но, видимо, ее дурацкая реакция, скрыть которую она не посчитала нужным, потому что была слишком ошеломлена его словами и сбита с толку, окончательно убедили его, что все его догадки правы и она на самом деле относится даже к их предполагаемым отношениям не просто отрицательно, а с каким-то диким ужасом. — Но я оставила его слова неуслышанными…
— Вы воспринимали хозяина, как друга, поэтому и не замечали его особого отношения к вам. Он знал это, и очень дорожил вашей дружбой. Думаю, он умер счастливым, ведь всегда говорил, что ему для полного счастья достаточно того, что вы рядом с ним. Больше всего он боялся потерять вас…
— Какая ирония судьбы, — Кира с трудом сдержалась, когда почувствовала, как судорожно сократились мышцы, вместо улыбки выдавая какую-то отвратительную гримасу, — вместо этого его потеряла я…
— Хозяин оставил вам все, чем владел, потому что хотел, чтобы когда-нибудь вы действительно считали своим то, что принадлежало ему. Он купил этот дом из-за вас. Признался как-то, что просто не смог устоять перед тем выражением полнейшего восторга и оживления, которые были на вашем лице, когда вы его показывали. Хотя сам до последнего недолюбливал дом, постоянно путался в коридорах, а в сад вообще старался не выходить, потому что статуи, фонтаны и розарии угнетали его, вызывая неловкое чувство, будто он несправедливо занял чужое место…
Если бы у Кира еще оставались слова, она непременно попыталась сказать, что ей на самом деле искренне жаль, что все получилось именно так…. Но их не было… Так же, как и возможности сделать это…
Мысли спутались и смешались, отказываясь связываться в логичные цепочки, а в голове одно за другим настойчиво всплывали воспоминания, которые сейчас она предпочла бы загнать поглубже и запереть в темнице памяти как можно надежнее, чтобы больше не выпускать их оттуда…
Не став ждать от нее ответа, Ирма потихоньку вышла из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой. Охотнице показалось, что ей даже стало немного легче после этого разговора, словно она, наконец-то, сняла с души непосильный груз и призналась в том, что давно хотела открыть. А теперь ее совесть была чиста… Видимо, свой последний долг перед Рином она выполнила…
Кира не знала, сколько времени просидела в комнате, на том самом сундуке с бесценными мехами, бездумно глядя в пол, покрытый замысловатыми узорами, образованными длинными и извилистыми прожилками на розово-сиреневом мраморе. Просто в один момент подняла голову и увидела, что за окнами начинает светать. Яркое освещение не позволяло первым робким лучам скользнуть в комнату, чтобы заявить о своем появлении, отгоняя их назад, вместе с рассветом, оставляя за ночью право властвовать в этих стенах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
