реки. Вечером все собрались в палатке. Антон пришел позже и, сняв в предбаннике болотники, стал рассказывать:
– К сожалению, ничего утешительного я вам не скажу. В том месте, о котором ты говорил, – кивнул он Дубовику, – вода прет не хуже, чем здесь. Перейти невозможно. Смотришь на реку, дыхание перехватывает. Страшно даже представить, что с тобою будет, окажись в воде. Сразу не поймешь, куда идти: по дну несет валуны, все бурлит, как при извержении вулкана. Там сейчас не пройдешь даже на плоту, сразу начинается серьезный порог…
– Ясно, значит, реку там не перейти, – остановил его Дубовик. – И я ничем не порадую. Вдоль берега под голой скалой прижим, поэтому мы тоже не пройдем. Можно было бы обойти по боковому ручью, но в приустьевой части так наворочено, что немудрено переломать ноги. По склону очень круто и сплошные развалы гранитов. Посмотрел я еще до прижима. Там есть один участок, где можно было бы попытаться перейти. На этом отрезке река растекается после прижима, и у берега течение становится потише. Видно, относительно неглубоко, вот только на середине намыто не меньше, чем здесь, – показал он на перекат. – Так что в любом случае, если переходить вброд, надо подождать, пока спадёт вода. В такую реку мы не полезем.
Антон предложил вернуться назад по Хатыстыру и оттуда подойти к истокам Курунг-Юряха. Получался приличный круг, который можно было бы пройти за пару дней. Дубовик вытащил карту, провел карандашом по реке, слева остался Курунг-Юрях. Не доходя истоков обеих рек, карандаш вышел за край листа.
– Вариант не самый лучший, но сбрасывать со счетов его не будем, хотя есть серьезные проблемы: северная часть моего листа не захватывает истоков Курунга. Как нарочно, лист заканчивается немного ниже. Другого планшета у меня нет, а без карты, сам понимаешь, делать там нечего. Да, я думаю, она нам и не нужна: туда мы все равно не пойдем, – сказал он решительно. – Будем ждать! За два вода войдет в свое прежнее русло.
Наступила тишина. Каждый по-своему отнесся к сложившемуся положению. Когда куда-то спешишь, два дня могут показаться громадным сроком, но, если на карту поставлена жизнь, такие доводы не принимаются в расчет. Молчание нарушил Дубовик:
– Мужики, я недоговорил, хочу сказать самое главное, – на секунду он замолчал и обвел всех каким-то хитрым взглядом, а потом, будто собравшись с духом, продолжил: – А мы за это время объездим лошадей. Если у каждого будет свой верховой, нам не страшен брод до полутора метров глубиной. Впрочем, если будет и глубже, лошади поплывут, главное, чтобы успокоилась река.
Почесывая затылок, Антон с удивлением смотрел на Александра. Так и не раздевшись, он остался сидеть в куртке с одним снятым рукавом.
– Саша, а что, это неплохая мысль! – сказал он бойко. – За перегон лошаки втянулись и даже изрядно нагрузились. Теперь им не нужно объяснять, что пора работать, поэтому они должны пойти.
Дубовик аккуратно сложил карту и положил в планшетку. Было видно, что он удовлетворен. На разведку ушел целый день, зато стала ясна картина, благодаря чему он принял решение, от которого зависело многое. Несмотря на то, что надо было спешить, жизнь дороже. Полезь в такую воду, тебе не поможет никакой ангел-хранитель.
– Дай бы бог, чтобы так и было, – откликнулся он. – Было бы неплохо, если они окажутся такими сообразительными, как ты говоришь, но объездить лошадей не так просто, как кажется на первый взгляд. Придётся нам серьезно потрудиться. На сегодняшний день у нас только Атара и Тойон на подходе. Когда-то они ходили под седлом, но в силу разных обстоятельств их перевели в разряд вьючных. То есть по человеческим понятиям понизили в должности. А вы знаете, что происходит, когда тебя «опускают». Кони не глупые животные, поэтому на человека затаили обиду. И немудрено! Так что, несмотря на положительные моменты, все-таки больше отрицательных.
– Тойона ты объезжай сам, – снимая куртку, поёжился Антон. – Это хитрец высшей пробы. Он уже давно забыл, что когда-то ходил под седлом. Да еще, как сказал Август, возил управляющего отделением. Видно, не зря тот от него отказался.
– Но он же верховой.
Роман предложил Шестёрку.
– Вы знаете, отличный конь! В связке идет нормально и, в отличие от Тойона, не такой хитрый и коварный.
– То, что Шестёрка неплохой конь, – бесспорно, – сказал Дубовик, – но это еще не значит, что он пойдет под седлом. И не такой уж он простачок, как кажется на первый взгляд. Впрочем, я не против, можно попробовать.
Перебрав всех лошадей, остановились на Атаре, Шестёрке, Сером и Тойоне. С виду они были спокойней других и почти не боялись людей. Услышав, что ребята будут объезжать коней, больше всех обрадовался Стас.
«Вот уж отведу я душу, – думал он, представляя себя на коне. – А то, что это за перегон такой, когда ты топаешь на своих двоих, а сзади вышагивают животные, у которых на роду написано возить человека. Теперь я покатаюсь…»
– Дайте мне Серого, по старой дружбе я с ним быстро разберусь, – не выдержал парень. – Тем более он идет в моей связке.
Александр про себя посмеялся. В любом деле есть свои сложности, которые знают профессионалы, и пока ты не набил себе шишек, оно кажется простым.
– А ты не боишься? Объезжать лошадь – это тебе не пыль сдувать с пряников. Можно зашибиться, больно будет.
– Александр Федорович, не переживайте, он меня не сбросит! – залебезил Стас, чего с ним раньше не случалось. – В этом я абсолютно уверен. Он уже почти ручной, а с лошадьми я умею работать.
Улыбаясь, Дубовик похлопал его по плечу.
– Ну, тогда валяй! Только потом не жалуйся, если вылетишь из седла. Главное – крепко держись и правь в болото.
* * *
На Серого надели обычное вьючное седло, а чтобы наезднику было мягче, сверху набросили ватную куртку, за крюки седла привязали веревочные стремена. В полной готовности конь стоял возле палатки, поджав уши и недовольно похрапывая. Было видно, что он заподозрил что-то неладное и готовится дать должный отпор.
«Все будет нормально, все пойдет как по маслу, – настраивал себя парень. Подспудно он понимал, что это опасное мероприятие, и надеялся на поддержку ребят. В то
