же время хотел повыпендриваться. – Сейчас я сяду на Серого и покажу Роману и Антону, как надо ездить верхом. Они же настоящие чайники, а изображают из себя бывалых таежников».
Только Стас с трудом забрался на круп, конь стал пританцовывать, пытаясь вырваться, но Александр крепко держал за недоуздок, а когда убедился, что наездник готов к укрощению «мустанга», отпустил. Почувствовав свободу, конь рванул вперед и несколько раз подбросил зад. Парень удержался. Тогда Серый резко тряхнул всем телом и опустил голову вниз, Стас усидел в седле и в этот раз. Дубовику показалось это забавным, он вспомнил, как когда-то сам объезжал лошадь и, не ожидая от неё подвоха, полетел вниз. Только он об этом подумал, Стас сделал кульбит вверх ногами и оказался на земле. Правой рукой наездник держался за повод, а Серый стоял не шелохнувшись, и, можно было подумать, позирует фотографу.
– Вот тебе и не сбросил! – вырвалось у Дубовика. – Хорошо, если все обошлось, а если…
Не успел он подумать о плохом, как Стас пришел в себя. И, самое интересное, собрался на второй заход. Возможно, он вошел в азарт, а может, взыграли амбиции – обидно выглядеть побитым в глазах окружающих. На предложение Дубовика поменяться ролями, тот категорически отказался.
– Я понял, в чем дело, – сказал он уверенным голосом и мысленно проиграл ситуацию, – теперь он меня не проведет. Ему нельзя давать свободу…
Едва Стас сел на коня и вставил вторую ногу в стремя, как тот резко дернулся и вырвался из рук Антона и Романа. В следующее мгновение конь пулей полетел по берегу. Парень обеими руками вцепился в уздечку и прижался к лошади. Наверное, первый раз в жизни, он почувствовал ее так близко. Ветер забивал дыхание, раздувал волосы, а сердце готово было выскочить из груди.
«Нужно еще немного продержаться, дальше будет болото, он остановится. Если я упаду – это конец, я разобьюсь…»
Серый мчался во весь опор, пытаясь сбросить седока, но тот сидел как вкопанный. Поняв, что ничего не получилось, конь стал подпрыгивать, резко подбрасывая зад.
«Только бы удержаться, только бы удержаться, – как заведенный повторял всадник. – До конца жизни я больше не сяду на лошадь, пальцем никого не трону, – шептал парень, – надо удержаться, удержаться…»
Обезумев от страха, он натянул повод. Ремень до боли врезался в руки, а стальные удила разорвали рот лошади. От дикой боли Серый заржал и в следующее мгновение резко встал на дыбы. Казалось, конь завис в невесомости. Стас потерял равновесие и, не выпуская из рук повода, свалился на землю. Протащив наездника, конь остановился.
После этого объезжать Серого Дубовик решил сам. Он завел Серого в самое топкое место болота и, пока Роман с Антоном держали его под уздцы, сел на коня. Тот, так же, как со Стасом, сразу рванулся вперед. Под ногами зачавкала грязь, в разные стороны полетела болотная жижа. С трудом пробежав сотню метров, конь остановился.
Налицо была победа над строптивой лошадью, остановившейся только после того, как ее изрядно вымотали. Но радоваться было рано: неожиданно конь резко дернулся и свечой взвился вверх. В этот рывок он вложил всю свою силу, все, на что был способен, однако Дубовик, будто предугадав его маневр, обеими руками вцепился в гриву и благодаря этому удержался в седле. И только после этого, видно, признав свое поражение, Серый успокоился. Он тихо стоял с опущенной головой, и совсем не верилось, что всего несколько минут назад конь выделывал такие трюки, от которых захватывало дух. Глядя на него, можно было подумать, что таким он был всегда. Укрощение строптивой лошади не прошло бесследно: на лице Александра выступила испарина, руки и ноги тряслись от напряжения. Проскакав по берегу, он остановился возле Стаса и спешился:
– Держи! Теперь у тебя свой верховой. Береги его.
К концу дня с трудом объездили еще Шестёрку. Зато Атара пошел сразу, как будто всю жизнь он был верховым. А с Тойоном сколько ни бились, ничего не получилось. Конь прыгал и неистово бился, падал на колени и ложился в грязь, пытаясь любым способом сбросить наездника.
– Вот тебе и верховой! – измучившись вконец, спешился Дубовик. – Не хочет он идти под седлом. Зато передовик хороший. Так бывает! Тут ничего не поделаешь, придется искать ему замену. Попробуем Элэмэса, но не факт, что он пойдет. Это еще тот фрукт. Вроде бы спокойный и тихий, но себе на уме. Коварства ему не занимать.
– Да, уж это я знаю, – отозвался Антон. – Придётся как-то его уговаривать. Я один остался без верхового.
Западный склон хребта еще был освещен солнцем, спрятавшимся за горы, отчетливо виднелись скалы, на которых можно было рассмотреть мелкий кустарник, стелившийся по берегу реки, а с востока уже подступили сумерки.
– На сегодня хватит. Теперь неделю я не смогу сидеть – всю задницу отбил. Вот что значит вьючное седло. Сколько его не обматывай, а кавалерийским не станет.
Вдруг Александр замер и стал к чему-то прислушиваться. Сейчас он напоминал охотника, подошедшего к зверю, которого скрадывал на расстояние выстрела. И вот уже можно стрелять.
– Что такое? – напрягая слух, прошептал Антон. – Кто там?
– Тихо! – погрозил тот пальцем. – Мне кажется, кто-то идет.
Вокруг так же, как прежде шумела только река. Рядом послышался стук дятла, и кто-то ухнул, вдали тихо пролетела пара уток.
– Слышали? Там лошадь. – Дубовик показал в ту сторону, откуда они накануне пришли. – По-моему, даже две.
Антон с недоумением пожал плечами. Ничего, кроме реки, он не услышал.
– Наши все здесь, – кивнул он на берег.
Но странное дело, лошади смотрели туда же, куда показал Дубовик.
– Может, это ветер? – с сомнением в голосе произнес Роман, пытавшийся разобраться в причине остановки.
Вскоре донеслись едва различимые звуки, похожие на ржание лошадей. Через короткое время зафыркали и их кони.
Глава 41
Непредвиденная встреча
Поздно вечером к геологам пришел Огонёр. С дороги он устал и заметно осунулся. Загоревшее скуластое лицо, казалось, стало еще темней, чем было, на лбу выступили морщины, щеки провались, нос распух и стал похож на картошку. Живыми были
