— Значит, просто взять и заменить Колояра, — задумчиво произнёс Фюрер, оборвав волхва, — и дело готово? Обвинить его, поставить к стенке… а на его место назначить Белотура, или Огнеслава, или Святогора, а потом собраться в табор и отправиться… куда? — резко спросил Фюрер, сбросив с лица маску непроницаемости.
Волхв открыл было рот, чтобы что-то ответить, но Фюрер не дал ему сказать ни слова.
— Вы предлагаете нам бежать… — тихо сказал он. — И куда? На восток, в степь? На запад, через Донбасс, где мы гарантированно потеряем половину людей? На север, к Москве, откуда мы пришли двадцать лет назад в этот мёртвый город?
Волхв хотел снова заговорить, но Фюрер снова остановил его знаком руки и продолжил:
— Двадцать два года назад община из трёхсот пятидесяти человек, ведающих, что есть благо и чтущих родных богов, вышла из-под Владимира, оставив священные рощи и могилы родичей. Мы вынуждены были уйти. Мы бежали от поклонявшихся жиду распятому, потеряв перед отступлением половину истинно русских людей. Мы были тогда слабы. Из оружия у нас были только мечи и луки, а у христиан — автоматы и пулемёты. Схимники нападали на нас снова и снова, убивали мужчин, уводили женщин и детей в плен и силой крестили… Вы когда-нибудь видели схимника, Белогор? — Фюрер подошёл от окна к дубовому столу и, опершись на стол руками, наклонился, посмотрел на сидевшего за соседним столом волхва. Их разделяло расстояние около трёх метров. — Это не те седые монахи, каких раньше рисовали на иконах. Это — крепкие тренированные бойцы в кевларовых рясах, которых не берут мечи и стрелы, сеющие ужас и смерть… Мы бежали от них. Два года длился наш путь через Дикие земли… Мы теряли людей. Нас убивали дикари и болезни. В пятьдесят седьмом мы пришли в Ростов. Нас было две сотни закалённых в странствиях мужчин и женщин. Ростов был пуст. Были в нём, конечно, дикари, людоеды… вокруг Ростова было несколько общин чурок — всяких армян и подобной не́руси… Но большой силы не было. И мы, Новый Славянский Рейх, стали такой силой. Мы перебили людоедов, обратили в рабство чурок, обратили в родную веру дикарей-славян, а не желавших обращаться перебили, забрав их детей, которых воспитали в родной вере… Мы населили часть мёртвого города, восстановили инфраструктуру, наладили быт… Мы отыскали в Диких землях стариков, помнивших прежний мир — учителей, врачей, инженеров, специалистов, создали им достойные условия жизни… Открыли школу, наладили производство, собрали армию… За двадцать лет Рейх стал силой на юге бывшей России. И вот вы, пришелец из Украины, бежавший туда сам ещё до Войны, предлагаете нам бежать от жидокоммунистов, как когда-то мы уже бежали от жидохристиан? — Взгляд Фюрера стал суровым. — Нет, Андрей Владимирович, волхв Белогор. Нет. Это плохой совет.
Фюрер выпрямился и, обойдя стол, сел в кресло. Не глядя на волхва, открыл лежавшую на столе папку и стал читать. Волхв молчал. Через минуту Фюрер сказал, не поднимая глаз от папки:
— С Колояром я знаком с юных лет. Вместе мы сражались со схимниками, вместе прошли через Дикие земли… Мы делили с ним пищу и кров, несли тяготы и лишения… Не раз Фёдор спасал мою жизнь… — Фюрер помолчал. — Вы можете идти, Андрей Владимирович, — сказал он через минуту. — Если вы понадобитесь, вас пригласят.
Волхв встал и молча вышел из кабинета.
Когда дверь за ним закрылась, Фюрер отложил папку в сторону и взял со стола пропахшую тротилом листовку.
На желтоватом листе бумаги был напечатан следующий текст:
ЖИТЕЛИ РОСТОВА-НА-ДОНУ! СВОБОДНЫЕ И РАБЫ! ВОЛЬНЫЕ РАБОТНИКИ! СЛУЖАЩИЕ! ОФИЦЕРЫ И СОЛДАТЫ ВС НСР! МУЖЧИНЫ И ЖЕНЩИНЫ! ЛЮДИ!
Это обращение жителей Кубанского Содружества.
Чтобы доставить вам этот листок, мы, свободные труженики Кубани, вынуждены отправить к вам наших воинов, задействовать артиллерию. Это — необходимость.
Наши воины уже были у вас, в Новом Городе. Малым числом — их было всего 10 человек — они сумели нанести урон вашей армии. Уничтожить её арсенал, склады, сухопутный крейсер «Адольф Гитлер». Но они не причинили вреда мирным жителям. Также наши воины сумели освободить узников концентрационного лагеря в районе ж/д станции Ростов-Западный.
Фюрер и командование Рейха наверняка представили вам наши действия как акт агрессии. Это так. Но сообщил ли вам Фюрер о том, что эта агрессия стала ответом на агрессию Рейха?
В мае месяце текущего года парусник Рейха «Сварог» вторгся на Кубанскую землю, а 24-го мая под Краснодаром (Екатеринодаром) состоялся бой с Вооружёнными Силами Кубанского Содружества, в результате которого вторгшиеся на Кубань агрессоры были уничтожены, а парусник захвачен. Позже Рейх отправил в наши земли два других парусника — «Генерал Власов» и «Степан Бандера» — со шпионами и диверсантами. Вооружённые Силы Кубанского Содружества их уничтожили. Это произошло в один день, 15-го июня. Таким образом, были уничтожены три парусника Рейха. И только один из них находился на тот момент в Ростове. А два других были на нашей земле — в станице Ладожской Усть-Лаби́нского района Краснодарского края (Кубанской области).
Рейх вторгся на Кубанскую землю и получил отпор. Знали ли вы об этом? Сказал ли вам об этом Фюрер?
Вторжение Рейха на Кубань — на землю Содружества — вынудило Содружество защищаться. Как видите, нам это по силам. И нам по силам большее.
Сегодня в полдень, вы сможете в этом убедиться, посмотрев на северо-восток. Берегите глаза!
Знайте! То, чему вы все скоро станете свидетелями, может произойти снова и в любом месте. Если вторжения Рейха на Кубань не прекратятся, это произойдёт с вашим домом, с Ростовом-на-Дону. Считайте это предупреждением.
Мы, граждане Кубанского Содружества — мирные люди. Мы добываем свой хлеб своими руками. У нас нет рабов. Мы не гоним от себя инородцев, если те честно трудятся. Но мы
