ранение, отправившийся в Ростов лично. Другие два БТРа контролировали сейчас Западный и Темерницкий мосты. Командиры машин только что доложили Кувалде о том, что фашисты их заметили, но высовываться под 14,5-миллиметровые стволы КПВТ пока не решаются.
«Ещё бы они сунулись…» — хмыкнул про себя Кувалда, но Дрона поторопил.
— Минуту, — сказал Дрон. — Тут особо целить не надо.
В этот момент Витёк, за время марша из Новороссийска в Ростов неплохо освоившийся в новой для себя специальности механика-водителя БТР, окликнул Кувалду, вставшего на бронетранспортёре во весь свой могучий двухметровый рост и принявшегося рассматривать Ростов в полевой бинокль:
— Командир, глянь на того пса…
После боя под Краснодаром и последующей затем облавы на фашистских недобитков в самóй бывшей столице Кубани, парень называл отчима исключительно «командиром», подчёркивая тем, что он в отряде — рядовой боец, вполне состоявшийся и заслуженный искатель, а не блатной пасынок «главного искателя в Содружестве».
— На которого пса? — Кувалда опустил бинокль и посмотрел на Витькá. Тот сидел на броне, опустив ноги в водительский люк.
— Да вон, по дороге к нам чешет… — Витёк кивнул на дорогу, вдоль которой стояло несколько ржавых фур и легковушек.
Кувалда посмотрел. До труси́вшего по дороге в их сторону пса было метров около ста пятидесяти. Кувалда заметил, что пёс что-то держал в зубах, но что и́менно — было непонятно. Тогда он посмотрел на пса в бинокль и усмехнулся:
— Ты гля, крысу тащит!
— И точно, крысу, — присвистнув, сказал Дрон, который, заинтересовавшись услышанным, на секунду отвлёкся от миномётов и тоже посмотрел на пса в бинокль.
— Подстрелить, псину, командир? — спросил сидевший на броне за башней БТРа искатель с «Винторезом», которого за привычку крутить самокрутки типа «козья ножка» все звали Козерогом.
— Зачем? Не надо. Посмотрим, чего этот пёс задумал. Застрелить всегда успеешь. Вон… — Кувалда указал рукой дальше и в сторону от бежавшего по дороге пса, — целая стая бобиков. И все сидят, не рыпаются. А этот прям парламентёр, ёпт.
— Готово, отцы-командиры! — сообщил боец-миномётчик, чье орудие стояло ближе к командирскому БТРу.
— У нас тоже, — тут же сказал другой. Второй миномёт стоял в пяти метрах от «первого», напротив «второго» бронетранспортёра.
Дрон молча подошёл сначала к одному миномёту, затем ко второму — проверил прицелы.
— Приготовились! — скомандовал Дрон.
При этой команде бойцы обоих расчётов заняли каждый своё место: наводчики — у миномётов слева, припав на одно колено, приготовились направлять мины в «Новый Город» за рекой; заряжающие — справа от миномётов, вставили мины в стволы и замерли в ожидании команды, готовые убрать руки и позволить снарядам скользнуть вниз по стволам, чтобы там, внизу, наткнуться капсюлями вышибных патронов на бойки ударников и устремиться вверх, прочь из тесных стволов, в небо, через Дон; подающие, они же снарядные — позади у открытых ящиков, замерли с очередными минами в руках, с уже скрученными предохранительными колпачками.
Тем временем, пёс с крысой в зубах остановился в сотне метрах от искателей.
— Погоди, Андрей, — сказал Кувалда Дрону. — Пять секунд. — Он кивнул в сторону пса, когда командир миномётчиков обернулся к нему и посмотрел вопросительно.
Дрон, а с ним и все присутствующие проследили за взглядом Кувалды. В этот момент пёс опустил крысу аккурат посередине дороги, выпрямился, величаво подняв на людей тяжёлую голову с волчьими ушами и продемонстрировав широкую грудь и мощные лапы. Коротко гавкнув, пёс развернулся и пошёл прочь.
— Ишь ты! — усмехнулся Кувалда. — Никак угощение нам принёс!
— Прямо цирк с конями, — прокомментировал сцену Кот, мехвод «второго» бронетранспортёра.
Посмотрев на Дрона, Кувалда ему коротко кивнул, после чего Дрон скомандовал:
— Агитационными, веером, интервал — десять секунд, огонь!
Оба миномёта одновременно хлопнули, отправив за реку первые мины. Звук был негромкий, какой-то даже несерьёзный для орудий со стволами калибра 82 миллиметра. Услышав этот звук, пёс едва заметно ускорился, но не дал стрекача, как поступила бы любая шавка. Через несколько секунд снаряды взорвались над городом за рекой. При этом собачья стая на несколько секунд пришла в движение, однако, быстро успокоилась, видя реакцию вожака. Тот, едва хлопнул второй залп, остановился, развернулся и стал с интересом наблюдать за людьми. А потом вообще уселся, демонстрируя всем своим видом, что пальба из миномётов — это для него так… дело привычное. От крысиной тушки пёс удалился метров на тридцать.
— Ну ты смотри! — воскликнул внимательно наблюдавший за собакой Кот. — Витёк, ты видел?! — окликнул он товарища.
Бронетранспортёры стояли один впереди другого, заняв всю проезжую часть, — командирский, «первый», на котором мехводом был Витёк — справа и впереди, а «второй», Дроновский, управляемый Котом — слева, в нескольких метрах позади «первого». Башни с КПВТ и ПКТ смотрели в противоположные стороны; стрелки всё это время находились в башнях.
— Видел, видел! — прокричал сквозь хлопки миномётов в ответ Коту Витёк. — Толковый пёсель. Такого бы приручить, и на выходы с ним вместе ходить! Может, это у него мутация такая с головой, что умный как чёрт?
— Я вот тоже так подумал! — ответил Кот. — Ты, я слышал, фантастику читать любитель…
— Есть немного. Ты вроде тоже…
— Ага. У нас в Прикубанском народ всё больше читающий.
— Ну, с такими-то командирами… — усмехнулся Витёк, выразительно кивнув на Дрона.
А над Ростовом взрывались всё новые и новые мины.
Мин было всего двадцать штук — каждый миномёт сделал по десять выстрелов. Все с маркировкой А-832
