вы пришли ко мне, Белогор?
— Можете звать меня просто Андреем Владимировичем, — сказал волхв Белогор. — Я ведь тоже из этого мира, — на мгновение он живо улыбнулся и, посерьёзнев, произнёс: — Я здесь, чтобы вложить в ваши руки силу, которая укрепит вашу власть и возвеличит Славяно-арийский Рейх…
Глава двадцать пятая. Мы — мирные люди…
8 июля 2077 года, бывшая Россия, Ростовская область, Ростов-на-Дону, Железнодорожный район, промзона на левом берегу Дона, 1-я Луговая улица, утро
Стая из двадцати восьми диких собак пришла сюда прошлой зимой. Место было опасным из-за близкого соседства людей, живущих за большой рекой, но здесь была пища — множество вкусных крыс, на которых можно было охотиться. Было здесь несколько разрозненных мелких свор из пяти — семи псов и сук, которых пришлые частью истребили, частью ассимилировали. Только стая диких кошек, обитавшая на недосягаемых для собак крышах и верхотурах, осталась неподконтрольна и уходить никуда не собиралась. Вожак собачьей стаи, крупный рыжий с подпалинами кобель, помесь кавказской овчарки с волком, обладал весьма незаурядными для собаки лидерскими и организаторскими качествами. Убив лично троих вожаков мелких собачьих свор и присоединив оставшихся собак к своей стае, определив место наглым котам, — для последних теперь это были исключительно крыши и чердаки, — он сумел установить и наладить дипломатические отношения с главным потенциальным врагом, способным убивать громом на расстоянии — с человеком.
Трудно сказать, каким способом ему поначалу удавалось удерживать стаю от нападений на периодически появлявшихся здесь двуногих, но факт остаётся фактом: по отношению к людям стая вела себя сдержанно, совершенно не выказывая агрессии. При появлении на дороге людей, обычно пеших, но иногда и конных, собаки отбегали в сторону на почтительное расстояние и, не прячась, смирно ждали, пока люди уйдут. Так продолжалось некоторое время, а потом вожак набрался смелости и, когда люди появились вдали в очередной раз, взял в зубы добытую им крупную крысу, вышел на дорогу и положил на растрескавшийся асфальт, после чего отошёл назад, остановившись на полпути между дорогой и разлёгшейся в ста метрах от дороги на небольшой поляне стаи. Люди не стали брать крысу, однако, оценили жест вожака явно благосклонно, одарив его коркой душистого хлеба. С тех пор вожак всякий раз, когда люди появлялись на дороге, выносил к ним крыс, а люди кидали ему хлеб и иногда даже сало. Крыс вожак после не забирал, а отдавал стае, предпочитая человеческие лакомства.
Стая прижилась на новом месте и стала считать двух с половиной километровый участок дороги, от небольшого озера с западной стороны до трёх больших мостов на востоке — одного железнодорожного и двух асфальтированных — своей территорией. С северной стороны естественной границей собачьих владений была большая река, а с южной — разделённые вала́ми правильной прямоугольной формы пруды. Территория немаленькая. Раньше здесь действовало множество человеческих производств, о принципах работы и назначении которых умный и проницательный вожак представления не имел. Многочисленные корпуса́ заводов и фабрик, склады, пакгаузы, речные причалы, транспортёры, нории, трубы и прочие элементы индустрии вожак воспринимал как естественную среду, как лес или степь, как охотничьи угодья, которые следовало охранять от сторонних посягательств.
Когда стая закрепилась на новой территории, встала твёрдо на лапы, появилось первое естественное пополнение: ощенилась одна из сук, принеся стае аж восемь крепких здоровых щенков. Это событие вскоре обернулось неожиданной пользой для стаи. Через месяц, когда щенки подросли, превратившись в довольно симпатичных игривых карапузов, люди взяли троих, самых крепких и сообразительных. Сука не хотела отдавать детёнышей, но вожак зарычал на неё, и та покорилась воле вожака. Вожак знал: люди щенков не обидят. И действительно. Совсем недавно люди пришли с одним из тех щенков, уже подросшим. Мать узнала его. Теперь вожак и несколько его приближённых провожали людей от озера до мостов, а когда с людьми были щенки, позволял и суке идти рядом. При этом остальные собаки следовали за вожаком поодаль, не забегая ни справа, ни слева, дабы люди не сочли такое поведение стаи за попытку окружения.
Этим утром вожак стаи впервые не узнал приближающихся людей. Он даже не сразу учуял их запахи. Люди были ему незнакомы, и передвигались они не пеше и не верхом на лошадях, а ехали в двух басовито ревущих и испускавших странный едкий дым железных повозках с множеством колёс. Люди сидели внутри этих повозок. Только головы двоих людей выглядывали сверху повозок. Но вожак чуял, что в повозках были и другие люди, — вожак имел острый нюх и был способен почуять запах врага или добычи даже тогда, когда другие собаки его не замечали. Люди в ревущих повозках пахли иначе, нежели те, что приходили из-за большой реки. Вожак никак не мог определиться с тем, как ему относиться к этим незнакомым людям: друзья они, или враги?
Проехав мимо озера, железные повозки остановились, гудящее рычание стало тише. В боках повозок открылись дверцы и наружу стали выбираться люди с оружием (вожак знал, что такое оружие — приходилось видеть оружие в действии). Люди его явно заметили, так как некоторые посмотрели в его сторону, но звать не стали, и враждебности не выказали. Тогда пёс решился.
Рядом, на территории за трёхэтажным зданием из красного кирпича, к которому сбоку было пристроено здание поменьше (проходная), вожак не далее как этим утром спрятал упитанную крысу-матку. Сбегав за крысиной тушкой, пёс направился с этой самой тушкой в зубах к людям.
А в это время возле бронетранспортёров уже шла слаженная, отточенная многими тренировками работа: четверо искателей выставляли на обочине пару миномётов 2Б14-1 «Поднос», а четверо других доставали из нутра машин ящики с боеприпасами, скручивали со снарядов предохранительные колпачки. Процесс развёртывания контролировал Дрон, командовавший обоими миномётными расчётами и «вторым» БТР-80. «Первой» бронемашиной и всей спецгруппой Комитета Безопасности Содружества, состоявшей из четырёх бронетранспортёров, командовал сам Кувалда, по причине особой важности уже начавшейся спецоперации, передавший на время дела и обязанности по Объекту под Новороссийском Вагону и, несмотря на не до конца зажившее
