случае его слова прозвучали убедительно.
Дравен отвернулся, сняв с лошади седельную сумку.
– Не так быстро, – раздраженно сказала я, игнорируя предупреждающий взгляд Ланселетты. Дравен, возможно, казался опасным, но я узнала его достаточно хорошо, чтобы не испугаться. – Ты еще не закончил рассказывать нам о том, что случилось.
Должно быть, по выражению моего лица он понял, что я не отступлю, потому что после резкого выдоха и еще одного раздраженного взгляда он снова заговорил:
– Оглянись вокруг. Это было место для встреч. В тот день, когда на фейри напали, они все были здесь, что-то празднуя.
– Значит, они попали в засаду, – тихо сказала я. – Их всех перебили?
– Я не вижу никаких признаков сражения, – прокомментировала Ланселетта. Веспер молча стоял рядом со мной, скрестив руки на груди.
Дравен покачал головой:
– Это было не обычное кровавое побоище. Тут действовали более жестоко.
– Что ты имеешь в виду? – резко спросила я.
– Чума, – просто ответил он. – Они наслали чуму.
– Как именно они вообще смогли это сделать? – воскликнула Ланселетта, побледнев.
Дравен поморщился:
– Я полагаю, вам следует спросить тех, кто это сделал. В любом случае в тот день они рассчитывали умертвить всех. – Он сделал паузу. – Но исход был неожиданный.
– В каком смысле? Что случилось на самом деле? – спросила я.
– Раньше фейри не заражали чумой себе подобных, поэтому о последствиях могли только догадываться. Раса устойчива к болезням, фейри быстро восстанавливаются, намного быстрее, чем люди. Но это была не обычная чума. Те, кто это задумал, предполагали, что кто-то все же сможет выжить, но все пошло не по плану.
– Они надеялись, что кто-то выживет. Как благородно с их стороны, – саркастически заметила я. – Что могло вызвать такую ненависть, если одни фейри захотели уничтожить других?
– На войне люди меняются, превращаясь в тех, кем они и не думали стать. Порой даже честные люди совершают подлые поступки. В войне нет чести, один лишь ужас.
Это было совсем не то, что я ожидала услышать. Казалось, он говорил так, словно сам побывал на поле боя, видел весь этот кошмар своими глазами. Потом я подумала, что, как наемный клинок королей, он и впрямь мог повидать немало страшного.
– Так что же случилось? – Ланселетта подошла ко мне, коснувшись меня плечом. Я почувствовала утешение, зная, что она рядом, в этом месте, которое оказалось полным тьмы и зла.
Дравен помедлил, затем посмотрел на Одельну. Девочка отошла в сторону и теперь тихо сидела на большом каменном блоке.
Когда он заговорил снова, его голос звучал глухо:
– Чума погубила только детей.
Я моргнула, потрясенная:
– Детей? Всех? Что с ними случилось?
– Они заболели, и быстрее, чем ты можешь представить. – Слова, казалось, вырывались из него, словно он хотел поскорее отделаться от этой отвратительной правды. – От младенцев до таких же, как твой брат Кей. Все они заболели и умерли прямо здесь, в этом месте. И тогда фейри забрали тела своих детей и покинули Вальтейн.
Я услышала, как Ланселетта тихо ахнула. По моей коже побежали мурашки.
– Кто способен на убийство детей? И почему никто не знает об этом?
Дравен пожал плечами:
– Полагаю, не все столь начитанны.
Я сузила глаза:
– Когда-нибудь тебе придется показать мне ту замечательную библиотеку, к которой у тебя был доступ всю твою жизнь, Дравен. Ту, что содержит знания, которых нет даже у жриц Камелота.
Веспер молча раскладывал свой спальный мешок, готовясь ко сну. Он не смотрел на нас, но я знала, что он ловил каждое слово.
– Ты будешь удивлена, узнав, как много знают послушники храмов, – спокойно ответил Дравен. – А насчет библиотеки… Путешествуя по миру столько, сколько я, узнаешь все, что нужно. А теперь отдыхай. Завтра у нас длинный день. Завтра мы доберемся до озера. Найдем меч. И уберемся из этого места. Все просто.
Он развернулся на каблуках, отошел в сторону и, присев, начал разводить костер.
Ланселетта смотрела на меня с тревогой:
– Ты и правда думаешь, что все пройдет так легко, как он говорит?
– Ну, мы оставили гарпий позади, полагаю. Так что хоть в этом нам повезло.
– Мне не нравится это место, – пробормотала подруга, потирая руки. – И здесь холодно.
Она была права. Когда солнце скрылось, от каменных стен вокруг нас повеяло холодом.
Я поежилась, достала из рюкзака шерстяной свитер и быстро надела его, расправив косу.
– Какая жуткая история, – проговорила Ланселетта, следуя за мной. – Ты думаешь, это правда? Могло ли все быть именно так?
Я посмотрела на широкую спину Дравена, который укладывал камни в круг и складывал в него ветки для костра.
– Не знаю. Но звучало достаточно ужасно, чтобы быть правдой.
Этой ночью даже игра Веспера на лютне не могла меня успокоить.
Я слушала, как он играл после того, как мы поужинали хлебом, сыром и вяленой рыбой, найденной в развалинах каравана. Я пыталась почувствовать то спокойствие, которое обычно ощущала в его присутствии, глядя, как его изящные пальцы легко скользят по струнам.
Но внутри я чувствовала лишь беспокойство и тревогу.
Было ли это потому, что мы подошли так близко к мечу, хотя я, в конце концов, не хотела иметь с ним ничего общего? Я никогда не хотела сюда приходить. Никогда не хотела искать меч – лезвие Перуна, лезвие Велы, Экскалибур. Что бы это ни было, для меня оно не имело никакой притягательности.
И все же, несмотря на то что это было трудно осознать, Пендрат находился в состоянии войны. Если все, что рассказывала нам Ланселетта, было правдой, то Мерлин и сэр Эктор верили, что меч даст нам какое-то преимущество.
Перед Артуром или перед врагами? Потому что, судя по тому, что рассказывала Ланселетта, Артур объявил нашими врагами тех, кто когда-то был союзником.
Я поерзала на жестком камне, на котором сидела. Мне было сложно представить, как могло помочь возвращение меча. Нам нужно было удержать его подальше от Артура. И как Мерлин и сэр Эктор собирались это сделать?
Однако кто бы мог подумать, что Мерлин придумает что-то особенное? Она ведь не поделилась с нами об арке. По крайней мере, до того момента, когда это стало необходимым. Что еще она могла скрывать насчет природы меча?
Веспер все еще играл. Он снял куртку, и белая рубашка плотно облегала его, подчеркивая стройные мускулы на груди и руках. Его пальцы двигались по струнам, выводя мягкую и приятную мелодию, напоминавшую мне детскую колыбельную, которую когда-то пела мне моя мать.
С тоской я посмотрела на Одельну, что сидела неподалеку. Она подошла ближе к нашему костру
