засранец. Я снова нормальный.
Она указала на меня пальцем и потрясла им.
— Поступай правильно, Блейк. Мне нравится Табита, но это Елена.
— Мам, ты думаешь, я хочу навредить Елене? Боже. — Покачав головой, я вышел обратно на улицу.
Мама наблюдала за мной, как ястреб, весь остаток ночи. Она поднял щит, разговаривая с Констанс.
Я услышал, как Констанс прошептала:
— Ладно, что с тобой такое? — Если бы она знала, что я могу проникать сквозь щиты, мама иногда переосмысливала бы то, что она говорила в этом доме. — Что такого сделал Блейк, что ты бросаешь на него злой взгляд? Я имею в виду, ты даже не моргаешь. Табита снесла яйцо или что-то в этом роде?
Серьезно? подумал я.
— Нет, — сказала мама. Она откинула голову на спинку стула.
Я был в темных очках, лежал рядом с Табитой и внимательно наблюдал за матерью.
— Он собирается порвать с Табитой.
Констанс ахнула.
— Это хорошо, верно?
— Он поцеловал Елену, — сказала мама. Я покраснел, но не был уверен, видела ли она нас. — И не просто поцелуй. Я даже не знала, что можно так целовать кого-то.
Констанс засмеялась. Фыркая. Это было так неловко.
— Когда? — спросила она.
— Только что, когда она ушла. Маленький засранец не пошел в ванную. Он ждал ее снаружи. Мне страшно.
Констанс издала задумчивый мурлыкающий звук.
— Да ладно. Из-за чего? Что сказала Кейт?
— Да! Она сказала, что это было так интенсивно. Я, блин, это видела. С Табитой это было одно. Они могли делать все, что хотели, лишь бы это было не в их драконьей форме, но с Еленой…
Мама!
— Я не шучу. Помнишь Купера и Мерику?
Взгляд Констанс остановился на мне.
— Знаешь, у меня такое чувство, что он слышит каждое наше слово.
Мне потребовалось все мужество, чтобы не улыбнуться.
— Да ладно, он не настолько хорош.
Я отключился и притворился, что меня не волнует их глупый разговор. Я не хотел отдавать ни один из своих талантов даром.
Щит, наконец, исчез. Мама встала со стула и подошла к отцу, который болтал с генералом Ли. Отец заметил это и спросил, что с ней.
Она только покачала головой.
Мой Кэмми прожигал дыру в штанах. Я так сильно хотел поговорить с ней. Часы тикали очень медленно. Около девяти я сказал Табите, что ей нужно попрощаться, и что мы собираемся уходить.
Меня бесило, что она была такой дружелюбной. Что ж, нужно было сделать это хорошо, потому что это должно было стать ее последним прощанием.
Мама обняла ее в последний раз. Не смей это выдавать.
— Езжай осторожно, — отругала меня мама. Я прищурился.
Мы забрались в мой Мустанг, и я отъехал от поместья.
— Я все еще чертовски расстроена из-за тебя, — сказала Табита, удивив меня.
— Из-за чего? — прорычал я.
— Ты мог бы позвонить мне вчера вечером и сказать, что это была вечеринка в честь шестнадцатилетия Елены.
— И что потом, Табита? Ты бы прилетела?
Она расстроилась и уставилась в окно.
Я вздохнул.
— Ты знала, кто я с самого начала, Табита.
— И что? — продолжила она.
— Ты знала, что этот день настанет.
Ее глаза сузились.
— Какой день?
— Это должно закончиться.
— Что должно закончиться?
— Мы, — вырвалось у меня раздраженно из-за того, насколько тупой она была. — Ты одна из самых умных девушек, которых я знаю. Я больше не могу этого делать. Елена скоро поступит в Академию Дракония.
— Она понимает, Блейк. — Она начала менять тон. Чувство вины сжало сердце. — Она всегда так делала. Она не тот человек, за которого ты ее принимаешь.
— Я не хочу, чтобы она понимала, хорошо? — сказал я строго.
Ее взгляд не отрывался от меня, глаза наполнялись слезами. Я следил одним глазом за дорогой, а другим — за ней. Я видел, как ее осенило. Она скрестила ноги и посмотрела в окно.
— Что-то случилось прошлой ночью, не так ли?
Я кивнул.
— Ей, блядь, шестнадцать.
— Не говори мне эту чушь. Нам тоже было по шестнадцать.
— Ты не это имеешь в виду. Пожалуйста. Я люблю тебя, Блейк.
Я сжал руль сильнее, чем это было необходимо.
— Все кончено, Табита. Это никогда не сработает. Я говорил тебе это с самого первого дня.
— Ты гребаный мудак. Просто останови машину.
Я взглянул на нее, чтобы убедиться, что она говорит серьезно.
— Не будь такой.
— Я серьезно, останови машину. Я сама найду дорогу домой.
— Хорошо. — Я резко остановил машину. Она вышла.
Я наблюдал в зеркало заднего вида, как она стянула с себя одежду и преобразилась.
Терзаемый чувством вины и более чем небольшим гневом, я поехал обратно домой. Все были удивлены, когда я вошел в парадную дверь.
— Все в порядке? — спросила мама.
— Лучше не бывает, мам.
КАТРИНА
Елена вернулась около пяти. Эта девушка не причинила мне никакой сердечной боли, никакой.
— Вечеринка оказалась не интересной?
— Нет, все было в порядке. Мне просто захотелось вернуться домой, — сказала она.
Мы втроем поужинали и вместе посмотрели телевизор. Затем Кэмми Елены запищал. Она не смотрела на него.
— Я иду спать. Увидимся завтра.
— Завтра твой последний день! — оживленно воскликнула я.
Она улыбнулась.
— Насчет этого, мне обязательно ехать?
Откуда это взялось?
— Ты больше не хочешь, Елена? Ты будешь лучшей из лучших, если охранники Элпс обучат тебя.
— Он просто дракон, мам. — Такая самоуверенная.
Я выключила телевизор.
— Нет, это не так. Он — Рубикон. Я убью его, если он
