По ту сторону Атлантики, возможно, вовсю сияет солнце, но когда Зандра приземлилась, над Хитроу стоял туман и лил дождь. Погода – хуже не придумаешь.
«Добро пожаловать домой», – мрачно подумала Зандра, закрывая за собой дверь и осторожно скользя между койками. Все они были заняты. Зандра напрягала зрение, пытаясь угадать в этом человеческом муравейнике такие знакомые и славные черты брата.
«А что, если я его не узнаю? – в панике подумала она. – Что, если у него на лице живого места не осталось? Или оно сплошь забинтовано? Что, если?..»
Вдруг сердце у нее подпрыгнуло. Вот он! Бледный, кожа землистого цвета, глаза плотно закрыты. Это ее брат!
Господи, каким же маленьким он выглядит! Маленьким, изможденным, исхудавшим, больным...
И что это за приборы в изножье? И провода, которые от них тянутся к щиколоткам Рудольфа – как на картинах кубофутуристов...
О Господи! Что же с ним сделали?!
Зандра наклонилась к нему.
– Рудольф! – прошептала она, бросив несессер и букет на ночной столик. – Я же с ума сходила от страха, никак не могла тебя отыскать...
Рудольф после укола морфия был погружен в глубокое забытье.
О, как же больно на него смотреть! Прямо сердце разрывается.
«И как я могла его бросить, когда он больше всего во мне нуждается? – виновато подумала Зандра. – Надо было лучше искать...»
Из глаз у нее брызнули слезы. Зандра порывисто наклонилась и поцеловала Рудольфа в поросшую густой щетиной щеку.
Глаза у него медленно открылись, но Рудольф был явно где-то далеко. Его накачали наркотиками.
– Рудольф, – прошептала Зандра, прижимаясь к нему щекой. – Это я, Зандра.
– Зан... дра, – с трудом проговорил Рудольф, и его глаза снова закрылись.
Она выпрямилась и огляделась. Надо поговорить с врачом. Или хотя бы с сиделкой. Хоть станет ясно, что с ним.
– Рудольф, – нежно повторила она. – Если ты меня слышишь...
– Сомнительно, – раздался справа чей-то грубый голос.
Зандра круто обернулась. Ей так не терпелось сказать хоть слово Рудольфу, что она и не заметила худощавого молодого человека, небрежно развалившегося на постели прямо напротив ее брата. В настоящий момент он подрезал свои хорошо ухоженные ногти.
«Где-то я его видела, – подумала Зандра. – Что-то явно знакомое...» Она выпрямилась и сдвинула брови, пытаясь вспомнить, где все же она встречалась с этим человеком.
Так, грубые черты лица. Плотное сложение. Смуглый цвет кожи. Борода. Глаза мертвенные, но блестящие черные волосы выглядят живыми. Наверняка думает, что эта прическа по моде пятидесятых делает его похожим на Элвиса Пресли.
А на самом деле – чистое пугало.
От всего его вида, даже от дорогой кожаной куртки и блестящих остроносых ботинок Зандре сделалось не по себе.
– Укольчик ему вкатили приличный, это уж как пить дать, – оторвался от своего занятия молодой человек. – И уж будьте благонадежны, боли он сейчас никакой не испытывает.
– Кто вы? – Зандра наморщилась и склонила голову набок. – Мы где-то встречались?
– Это я помог доставить сюда вашего брата, – сказал он.
– Ага, так вы друзья? Что же сразу не сказали? Спасибо, что зашли его навестить. Жутковатое местечко, верно?
– Ну, не сказал бы, что мы такие уж друзья, старушка, – возразил молодой человек.
– Да? – «Старушка» явно смутила Зандру. – Так кто же вы в таком случае?
– Ну как сказать? Старый знакомый, что ли? – ухмыльнулся молодой человек. – Джо Лич, вот как меня кличут. – Он блудливо подмигнул ей, жутко осклабившись. – Теперь припоминаете, графиня?
– Вы! – выдохнула Зандра. Теперь она действительно все вспомнила и невольно потрогала левую ладонь, о которую этот тип в свое время потушил сигару. Белый след от ожога – наверное, навсегда.
«И как же это я могла забыть его? – растерянно подумала Зандра. – Может, просто хотела забыть? Да нет. Все дело в волосах. Тогда они были гораздо короче».
– Припоминаешь, я тогда, в октябре, свою метку оставил? – Он обнажил в улыбке гнилые зубы.
– Прочь отсюда! – прошипела Зандра. – Убирайся!
– Все в свое время, графиня.
Он задернул прикрепленную к стене занавеску так, чтобы их никто не видел.
– Для начала надо бы потолковать.
– Не о чем нам толковать, мистер Лич, – сквозь зубы процедила Зандра. – А теперь, если не возражаете, я просила бы вас оставить меня одну.
– Можно здесь, – словно не слыша ее, продолжал Лич, – а можно и...
– Ну, что еще?
– В «Ритце». Поужинаем, поговорим, как принято у цивилизованных людей. Никогда не ужинал с настоящей графиней.
– Что-о? Ходить по ресторанам с таким, как ты? Ни за что!
– А как же насчет брата? – подмигнул ей Лич.
– Неужели ты посмеешь поднять на него руку? – вскинулась Зандра.
– Уже поднял. Как, думаешь, он здесь оказался?
Джо Лич поднялся со своего места, вплотную подошел к Зандре и принялся поигрывать ножичком.
«Успокойся, это больница, – уговаривала себя Зандра. – Ничего он тебе не сделает. Во всяком случае, здесь».
Зандра затаив дыхание ждала продолжения.
Лич еще раз подбросил ножик в руке и опустил его в карман.
– Мозгов у тебя, как я посмотрю, побольше, чем у братца.
Зандра испытала необыкновенное облегчение.
– Ну так как же, графиня? Насчет ужина?
Зандра упрямо вздернула подбородок и покачала головой:
– Лучше скажи, что тебе надо, и покончим с этим.
– Смотри-ка, как разошлась! Опять что-то задумала? Что ж, в таком случае пеняй на себя, я здесь ни при чем.
Гнусно ухмыляясь, Лич взял Рудольфа за руку.
– Пугаешь? – слабо выговорила Зандра, чувствуя, как внутри у нее все переворачивается.
– Хочешь убедиться? – Лич посмотрел ей прямо в глаза. – Еще раз спрашиваю, идем мы в «Ритц» или нет?
Это невозможно, мелькнуло в голове у Зандры, особенно если вспомнить, как он обошелся с ней в октябре, не говоря уж о Рудольфе.
– Нет, – прошептала она.
И тогда он, по-прежнему не сводя глаз с Зандры, выполнил свою угрозу: медленно вывернул мизинец Рудольфа назад, так что послышался отвратительный хруст. Зандра болезненно сморщилась и прижала ладонь ко рту, сдерживая рвущийся наружу крик.
Рудольф тихо застонал.
«Слава Богу, он почти ничего не чувствует, – подумала Зандра. – По крайней мере пока...»
– Ну как, продолжим? На очереди указательный.
Джо Лич мерзко улыбнулся. В этот момент он походил на подростка, обрывающего крылышки мухе.
Заскрипели половицы. Он вздрогнул и неохотно выпустил руку Рудольфа.
За занавеску заглянула сиделка.
– Задергивать запрещается, в другом месте миловаться будете, – пожурила их толстуха.
– Сестра, – нервно заговорила Зандра, – скажите, в каком состоянии брат? Я только что из Нью-Йорка...
