о его тело как рычаг, чтобы подскочить к нему сзади и навести другое лезвие на основание его черепа.
Он поворачивается, защищаясь, прежде чем я успеваю перерезать ему спинной мозг. Но я оставляю полоску крови, которая стекает ему за воротник.
— Чёрт! — рычит он.
Он нападает на меня в ответ, его кулаки наносят комбинацию ударов, которая заставляет меня припасть на пятки, я бросаюсь вперёд и уворачиваюсь, уклоняясь от контакта, одновременно нанося ему удары своей силой с такой скоростью, что воздух вокруг нас наполняется сверкающими кошмарами.
Он всё ещё злится на меня, но это его не трогает.
Толпа отступает на задний план. Мои сёстры, даже Роман, тоже, но я замечаю Эйса, Коду и волка с рубиновыми глазами, дерущихся в двадцати шагах слева от меня.
Волк прыгает на Коду, который наносит ответный удар, пытаясь удержать чудовище с рубиновыми глазами от того, чтобы перегрызть ему горло. Одежда Коды разорвана, его лицо в крови. В последний момент Эйс снова сбивает волка с ног, вцепляясь в зверя зубами. Волк сопротивляется, рвёт бок Эйса, пуская кровь.
Они равны, и по моему позвоночнику пробегает струйка страха.
Никто не может победить в этой схватке.
Моя сила отбрасывает Аргу назад, но он снова упирается, и смех срывается с его губ.
— О, младшая сестрёнка. Чем больше ты причиняешь мне боли, тем сильнее я становлюсь.
Я борюсь с растущим во мне чувством беспомощности. Не зная, чего больше всего боится Арга, я не могу дать отпор. Не совсем. Но пытаться найти его снова — значит, прикоснуться к нему, а это значит подпустить его достаточно близко, чтобы он причинил мне боль.
Я делаю сальто назад, когда он целится мне в лицо, и ухожу с его пути, едва уклоняясь от следующего удара. Бросаясь вперёд и перекатываясь, я направляю на него всю свою силу, нанося удары, которые отталкивают его, но не останавливают.
С криком я высвободила всю мощь своей силы кошмаров, дав ей большую свободу, чем когда-либо прежде, вызывая страхи зевак и используя их, чтобы сплести паутину тьмы вокруг нас с Аргой.
Воздух наполняется воплями — болезненными, леденящими кровь криками — не моими и не Арги, а кошмаров, которые я извлекаю из толпы.
Арга замедляется в силе, его движения становятся более скованными, его силуэт окутан тьмой. В его голосе слышится нотка сомнения, но, кажется, по мере того как он говорит, к нему возвращается уверенность.
— Ты думаешь, что сможешь остановить меня страхом, но я давным-давно избавился от своего самого большого страха. Вот почему ты не можешь его найти. Его не существует.
Он делает шаг ко мне, когда я отскакиваю в сторону. Я позволяю ночным кошмарам течь из моих ладоней, моей груди, каждой частички меня, забирая весь свет из окружающего пространства, погружая нас во тьму, подобную пустоте.
Я говорю себе: ещё мгновение, и кошмары станут настолько сильными, что я смогу застать его врасплох. Я могу рискнуть и прикоснуться к нему. Тогда у меня будет шанс понять его страх. Предполагая, что он лжёт о том, что поборол его…
— Я победил его, Нова, — говорит он. — Я уничтожил источник своего страха, а затем продолжал бороться с ним, пока он не исчез и больше не представлял для меня угрозы.
Он рычит в тьму, которая поглощает его.
— Я взял свой страх и подавил его! Мне чертовски понравилось подавлять его!
Пустота стала такой плотной, что он не должен был меня видеть. Используя свои волчьи чувства, чтобы точно определить, где я нахожусь, я подхожу прямо к нему, закрыв глаза, чтобы они не блестели в темноте и не выдавали моего местоположения. Кошмары в моём волчьем взоре — это потоки силы, которые струятся вокруг меня, когда я тянусь к основанию шеи Арги.
Кончики моих пальцев касаются его пульса.
Это мимолётное прикосновение, прежде чем он замахивается на меня, нанося удар правой в лицо.
В этот момент одно-единственное жестокое воспоминание нахлынуло на меня так ярко, что я перестала понимать, где нахожусь, и застыла на месте.
В этом видении я стою на коленях, размахиваю кулаками и бью мальчика, который лежит подо мной. С каждым ударом я мельком вижу двух других мальчиков рядом со мной, у одного изумрудно-зелёные волосы, у другого оранжевые, и оба они кричат. «Убей его, Арга! Убей его!».
Я не вижу лица парня, которого бью, но знаю, что он намного меньше меня, намного моложе, его лицо — сплошное месиво из крови, кожи и видимых костей. Он без сознания, но его кобальтово-синие волосы видны как божий день. Мой кулак снова попадает ему в лицо, ломая челюсть, но сквозь мою ярость прорывается другой крик.
Кэрис, с развевающимися за спиной золотистыми волосами, бежит ко мне, волоча меня за собой, пронзительно вопя.
— Арга! Что ты наделал?
Она толкает меня так сильно, что я падаю с моего младшего брата. Она зовёт целителя, кого-нибудь, кто помог бы ему, но мне всё равно, выживет он или умрёт сейчас.
Я раскачиваюсь, ликую, настолько переполненная жаждой крови, что спотыкаюсь и падаю. Смеюсь, когда с моих кулаков на мраморный пол капает кровь Коды.
— Я сделал это, — говорю я. — Я убил его счастье. Я сокрушил его силу.
Мои мысли возвращаются к настоящему, мой желудок переворачивается, и только потому, что я поворачиваюсь в сторону, чтобы меня вырвало на белую землю, я избегаю удара кулака Арги в полную силу.
Страх Арги — Кода.
Я не знаю почему. Я не знаю как. Но это сила Коды.
Я пытаюсь уклониться от приближающегося кулака Арги, но это невозможно, даже с моими быстрыми рефлексами.
Костяшки его пальцев врезаются мне в лицо. Щёлк!
Боль пронзает мой лоб, простреливая шею и позвоночник, и ноги подкашиваются. Его нога попадает мне в подбородок, пиная меня с такой силой, что я отрываюсь от земли и лечу обратно сквозь облако кошмаров к свету, прежде чем рухнуть обратно на землю.
Издавая внешние стоны, крича про себя, я приказываю себе убираться восвояси! Если это то, что могут сделать со мной удары руками и ногами, я не могу позволить Арге ударить меня ещё раз.
Рычание заполняет пространство рядом со мной, и я внезапно осознаю, что два волка дерутся прямо рядом со мной. Я откатываюсь в сторону, едва избегая когтей волка с рубиновыми глазами, когда он бросается на меня, но он не сдаётся и снова прыгает на меня.
Я напрягаюсь, осознавая, что Эйс прыгает
