снова и снова прячешь голову в песок. Но лучшей благодарностью будет, если ты больше никогда не будешь меня так благодарить. Особенно в отношении нас с тобой.
В моей больше не застрявшей в песке голове сначала будто раздался громкий взрыв, а потом стало совсем тихо. Вайолет знала, как сильно я ее люблю. Тем не менее пытаться это скрывать, сдерживать, отрицать – в этом был весь я. И это было абсолютно бессмысленно.
– Прости, пожалуйста, – сказал я и, видя ее разочарование по поводу скудных слов оправдания, поспешил высказать то, что она заслуживала услышать. И то, в чем мне пришлось признаться самому себе: – Я никогда больше так не поступлю. Обещаю.
Я преодолел последние несколько метров, сел рядом с ней на ступеньку и обнял Вайолет, которая значила для меня больше всего на свете.
Вот так мы и сидели, она и я, и больше не было никаких закрытых дверей и упущенных возможностей. Были только мы и начало чего-то очень хорошего.
* * *
За завтраком в понедельник утром я просматриваю сотни уведомлений и комментариев – есть даже лайк от Аманды!
Удивительно, насколько много позитива пришло мне в ответ. Хотя, как и в случае с заявлением Адриана, появилось несколько троллей, недовольных, что Адриан не в состоянии сдерживать свои наклонности даже во время работы. Одна пользовательница, которой я очень признательна, отметила, что мой текст свидетельствует о совсем другой истории и я не просто безликая женщина, которую можно легко соблазнить.
Только сам Адриан не реагирует. На почте у меня нет ответа и от Брина.
Даже если он еще не видел мою публикацию, переработанную концовку он должен был получить. Он ее прочитал? И теперь молчит намеренно? Ему просто нужно время?
Я решительно выключаю телефон, убираю со стола и готовлюсь ехать на работу. В этот день мне явно понадобятся мои «духи удачи».
Однако сначала они работают явно не в полную силу: по дороге в издательство на велосипеде я чуть не раздавила чихуахуа, а в конце пути какая-то догадливая девушка лет восемнадцати настойчиво хотела со мной сфотографироваться. Единственным способом от нее спастись было скрыться в здании, но, боюсь, она все равно успела сделать снимки и может их опубликовать.
Когда я вхожу в офис, Шеннон несколько загадочно меня приветствует. И я не смею надеяться, что эта загадочность сулит что-то хорошее.
– Лучше скажи все сразу, – прошу я. – Мой радар плохих новостей в настоящее время работает чаще положенного. Неужели меня увольняют, и об этом уже знают все, кроме меня?
– О, надеюсь, что нет! Не волнуйся, мне просто нужно кое-что тебе показать.
– Кое-что… показать?
Несмотря на ее попытки меня успокоить, напряжение отпускает меня не сразу.
– Некий мистер Шербурн написал мне с просьбой кое-что добавить в свою книгу. Конечно, было бы неплохо, если бы ты неожиданно обнаружила это позже, когда она выйдет из типографии, но думаю, что это слишком долго. Ты должна видеть это сейчас.
Улыбаясь, Шеннон хватает распечатку со своего стола и протягивает ее мне.
Я беру листок и смотрю на три строки, расположенные по центру:
Посвящается Клио – и эта книга написана во многом благодаря тебе. Ты показала мне, как сильно я сам себе мешал. Только благодаря тебе я снова верю в любовные истории
– Не хочу ничего говорить, Клио, но кажется, ты действительно украла его сердце.
Я покачиваю головой, а затем киваю:
– Я должна немедленно поехать в Лондон.
Вскоре после этого я говорю то же самое Челси, которая за столом подписывает контракт.
– Могу я внезапно взять отгул за сверхурочную работу?
– И вам доброе утро.
Она смотрит на меня снизу вверх… или мне это кажется, или она действительно надо мной подсмеивается.
– Полагаю, речь идет о мистере Шербурне? Кстати, поздравляю с вашей все объясняющей публикацией.
– Э-э… спасибо.
– Можете идти. Но взамен обещайте мне, что уговорите его продолжать писать для нашего издательства… Пусть даже как Брин Сперлинг. Или под любым именем, какое он захочет.
– Сделаю все возможное! – обещаю я, практически уже уехав. Потому что ноги давно несут меня к двери, к моему велосипеду, к машине и к Адриану.
* * *
Что-то явно не так. Адриан недоступен по мобильному телефону, и даже когда я наконец нашла место припарковаться, пешком подошла к воротам и позвонила, он не поднял шлагбаум. Немного пройдя вдоль забора, я вижу объявление. И в ту же секунду перестаю думать о чем-либо другом.
«Продается».
Как автомат я набираю номер, указанный под объявлением.
– Фирма «Браун и Уолш», вы разговариваете с Шелби Мэтьюз, чем могу помочь?
Назвав агенту адрес, я дрожащим голосом спрашиваю, где находится нынешний владелец недвижимости. И намеренно называю его имя, чтобы она поняла, что я его знаю.
– Мистер Шербурн переехал три дня назад, – объясняет она. – Больше я ничего вам сказать не могу, это конфиденциальная информация.
Все ощущения у меня внутри тоже решают переехать – часть из них направляется в горло, чтобы его окончательно сжать, остальные – в желудок, где из-за нехватки места начинают болезненно толкаться.
– Спасибо… хорошего дня, – заикаюсь я и нажимаю отбой, хотя женщина продолжает что-то говорить.
Это посвящение было чем-то вроде прощального подарка?
Адриан решил, что он окажет нам обоим услугу, если осуществит свой план по отъезду из страны? В конце концов, именно так он, похоже, и поступил, не так ли?
Он решил начать все сначала – и получается, уже без меня.
Где-то внутри я ощущаю разгорающийся гнев. Что ж, это намного лучше, чем паника. Отлично. Я, значит, страдаю, а бывший инфлюэнсер избавляется от своей любовной тоски, продав свой дом и все бросив. Почему бы и нет?
Я закрываю глаза. Будь мой план даже неизмеримо более удачным, результат был бы таким же, – наша история любви закончилась.
