В принципе, почвовед оказался неплохим и интересным собеседником, если бы не его «страстные» взгляды в мою сторону. При очередном разглядывании не вполне моей шеи Лан попросту рыкнул на него, он стушевался и опустил очи долу.
— Понимаете, я голоден. Давно не выходил на волю. Все из-за тещи, — грустно всхлипнул он. — Мало того, что именно она после моего обращения отправила меня в коматозное состояние… Почему-то приняла меня за упыря. Так теперь эта ведьма имеет обыкновение ставить капканы возле кладбища. Уж не знаю, кому она приплатила, но механизмы срабатывают только на меня.
— А не мертвых тут еще много? — поинтересовалась я.
— Около двух десятков, — охотно признался Никс.
— Куда смотрит инквизиция… — в воздух заметила я.
Лан взмахнул рукой и фиолетовый кокон окутал голову Никса.
— Не врет, — сказал Лаиентр.
— Но как же Клесс и Эйлиз?
— Спускайся, — рыкнул он мне, отодвигая саркофаг в сторону.
Лаз был мечтой для садиста, заполучившего жертву — клаустрофоба. При мысли, что по нему придется ползти не один метр, душа моя сжималась. Фобии как таковой у меня не было, но вот кто любит замкнутые пространства с риском оттуда не выбраться? Размер тоннеля был несущественно шире моего тела. Так что случись обвал впереди, возможности развернуться не было бы.
Я все еще медлила, поскольку ответа на вопрос так и не получила, а слепо следовать приказам вообще не в моем духе.
— Послушай меня, просто лезь, — выразительно прошипел вампир.
Ужасно хотелось упереться рогом и расспросить о причинах, но что-то в выражении лица Лана, заставило меня быстро юркнуть в темнеющий провал. Ползти получилось даже на четвереньках: сразу после входа лаз расширялся. Тоннель постепенно спускался вниз. Я нерешительно ползла на четырех точках к светлому будущему. Наверху послушалось шипенье, следом раздался громкий хлопок. На спину посыпался песок. Подавила в себе паническое желание рвануть в обратном направлении, пусть даже и пятой точкой вперед. Мягкий тычок в бедро вывел меня из ступора.
— Безусловно, льстит, что меня ожидают в такой позе, — раздался ехидный приглушенный смешок Лана. — Но, может, ты немного подвинешься?
Кровь прилила к голове. Развернуться и полноценно высказать все накипевшее я не могла.
— Ой, извини, — сказала я, одновременно разгибая со всего «случайно» ногу в сторону собеседника.
Судя по ощущениям, удар прошелся по касательной к плечу. Попыталась подтянуть ногу и уползти, но осуществить задуманное мне не удалось. Одним рывком меня протащило назад, так что я оказалась прямо под Ланом.
Впереди, куда я ползла, послышался гул. Потом густо дохнуло пылью. Я уткнулась носом в рубашку Лана. Помимо вездесущей пыли мне достался необычный пряный аромат с неожиданно теплой ноткой зелени. Интересно он уже почувствовал, что я не прячусь от пыли, а словно заправская фетешистка смакую его парфюм? Будто в подтверждение моих опасений Лаиентр фыркнул.
— Ну что пойдем вперед или есть какие-то другие предложения? — прошептал он мне на ухо.
— Предложений масса, — доверительно и не менее эротично прошептала я в ответ. — Например, слезть с меня, чтобы я могла нормально дышать.
Я не то чтобы врала, но талантливо приукрашивала действительность: Лан умудрялся каким-то образом практически не давить на меня, даже держась вплотную.
— Обманщица, — укоризненно изобличил он меня. — Вперед пойду я, там что-то обсыпалось, но, кажется, пройти можно.
— Плохо представляю себе как я должна уступить тебе дорогу, — я не без удовольствия рассматривала лицо Лана, подсвеченное фиолетовым комочком света.
— Мы можем остаться тут, — мне достался невесомый поцелуй. — Но в своем теле ты мне нравишься больше. Я очень рассчитываю на всю тебя.
С этими словами он прямо на глазах превратился в темно-фиолетовый туман и скользнул вперед. А еще «уступи дорогу», такое представленье и все мне одной. Потискал, душу растревожил и был таков. Мужчины. С такими грустными мыслями и кряхтеньем я перевернулась и поползла вперед.
Обвал впереди ничего не засыпал, а лишь сместил уровень тоннеля: вверху стало больше места, а внизу за счет всего упавшего — меньше. Существенно затрудняли передвижение песок и мелкие камешки, что впивались в руки и колени. Последние спасали штаны, а вот на ладони пришлось намотать куски от юбки, одетой поверх. Позли мы долго.
— А ты не можешь перенести меня или просто туманом протащить, не давая упасть? — тихо спросила я.
— Не могу, — раздался голос Лана. — Во-первых, это слишком скучно.
Мне стало жаль, что нельзя развернуться, чтобы припечатать ногой все виднеющиеся части тела остроумца.
— А во-вторых, — кажется, вампир чувствовал этими самыми частями тела мои недобрые помыслы, — Сразу за обвалом началась обещанная почвоведом аномалия: магию тут использовать трудно, а результаты таких экспериментов ты видишь у себя под ногами и руками. Я в самом начале пытался пробраться туманом вперед. Лишь подошел к этой зоне, как затраты на поддержание формы сильно увеличились, а сверху посыпалась земля.
— Ясно, — вздохнула я. — А почвовед что?
— Издох. Низшие вампиры — весьма хрупкие создания.
— Особенно если ими закусить? — вот черти же меня за язык дергают.
— Особенно если так, — хмыкнул вампир.
Выбрались мы и, правда, за пределами кладбища, грязные как свиньи. Я оборвала остатки юбки и не стала утруждать себя попытками привести себя в порядок. Но самое удивительное ждало нас в кустах рядом с изгородью. Кусты шевелились и шипели. Немного погодя оттуда выбрался взъерошенный Клесс и не более причесанная Эйлиз. Оба были в репьях и остатках листвы.
— Постой угадаю, — сказала я, — тоже подкоп от склепа?
— Ты цела! — каттис сгреб меня в охапку.
— Эта бестолочь рвалась обратно на кладбище сразу после того как вывел меня из склепа, — сдала его лиса. — Как будто с вампиром что-то могут сделать стражи.
— Я за него и не переживал, — вяло огрызнулся Клесс, ставя меня на землю. — А Марго вот не вампир и уже тело твое под себя перекраивать начала.
— Возврращаемся! — рявкнул Лан, проходя между нами и вроде как случайно отталкивая плечом каттиса от меня.
* * *
Вернулись мы быстро, даже проникли в комнаты, не попавшись на глаза хозяйке. Клесс и Лан быстро ретировались. Мы с Эйлиз прогулялись до душевых комнат, где повторно отскребли с себя грязь. Местные черноземы были менее вредными, чем почвы Блуждающего леса, но отмыть их традиционным способом, пользуясь возможностью, было гораздо приятнее.
