class="p">Роррик этого не слышит. Он занят тем, что превращает оставшиеся столы и стулья в деревянные обломки.
У меня замирает сердце. Это тот самый мужчина, который хотел меня убить за то, что я видела, как он гладил своего виверну. Если он узнает, что я видела, как он полностью потерял контроль, он может сделать нечто похуже, чем убить меня.
Наконец, Роррик останавливается спиной ко мне и смотрит на статую. Он не может молиться — вампиры молятся только Умбросу, и что-то подсказывает мне, что Роррик не особо набожен. Через некоторое время его поза расслабляется. Оставив беспорядок, который он устроил, он направляется к задней части библиотеки.
Я медленно иду по проходу между книжными полками, а он остается в дальнем конце библиотеки. Когда он садится за стол и мрачно смотрит на книги, я не могу удержаться и снова выглядываю из-за ближайшей книжной полки, чтобы посмотреть на него.
Он открывает одну из книг и читает, из его глаз капает кровь. Я вздрагиваю. Я знаю, как это больно. Даже если глаза Роррика постоянно заживают.
И все же… он не читает. Он переписывает что-то на пергамент и сравнивает с другой книгой. Ключ? Похоже, слова в этих книгах не складываются для него в предложения.
Он пытается расшифровать слова.
Роррик что-то ищет. Он так увлечен, что из его глаз течет кровь. Но, судя по дыре в стене рядом с ним и разбитым столам за моей спиной, его поиски пока не увенчались успехом.
Несмотря на мою ненависть, мне немного жаль его.
Его голос эхом звучит в моей голове.
Мне нравится ломать людей. На самом деле, это, пожалуй, мое любимое занятие. Но ты? Ты был сломлена еще до того, как вошла сюда, скрывая свои осколки от мира под лохмотьями своей гордости. Честно говоря, это немного скучно.
Может быть, мне все-таки не жаль его.
Может быть, он заслуживает страданий.
Я надеюсь, что он никогда не найдет то, что ищет. И я надеюсь, что это будет терзать его день и ночь до конца его жизни.
Роррик тянется за книгой, лежащей на краю стола. Я уже собираюсь повернуться и уйти, когда он застывает в неестественной неподвижности.
Медленно он наклоняется к открытой книге и вдыхает, глубоко втягивая запах в легкие.
Меня пронзает понимание. Я оставила свою кровь на этой книге.
Пульс начинает колотиться в ушах, и все мои инстинкты обостряются. Роррик поднимает голову, его глаза темнеют от ярости.
Я задерживаю дыхание. Медленно, осторожно, я делаю шаг назад. Роррик встает на ноги.
За неимением другого выбора, я пригибаюсь, прячась в тени книжного шкафа. Кулон подавляет только звук. Я не невидимка.
— Я знаю, что ты здесь, — мурлычет Роррик. — Тебе лучше бежать, маленький кролик, и надеяться, что я тебя не поймаю.
Сердце подскакивает к горлу, но я заставляю себя оставаться неподвижной, хотя все мое тело дрожит. Я знаю, что он делает. Он знает, что дал мне кулон, и если я побегу, он сможет точно определить, где я нахожусь.
И он будет наслаждаться погоней.
Роррик медленно и шумно втягивает воздух, его глаза теряют фокус и становятся почти сонными. Я засовываю дрожащий палец в рот и слизываю с него остатки крови.
Двери библиотеки открываются, и я прерывисто выдыхаю. Роррик напрягается, его глаза загораются хищным блеском.
От дверей доносится низкий мужской голос. Я не слышу, кто вошел, и не слышу ответа Роррика. Я слишком занята, пробираясь между теней, вся моя надежда на кулон на моей шее.
Я тихо ругаюсь, пытаясь разглядеть дверь, не высунув голову из-за ближайшей книжной полки. Дрожа, я придвигаюсь ближе к краю, оставаясь в тени.
Взгляд Роррика скользит по мне, приковывая к месту. Он все это время знал, где я.
Он снова переключает свое внимание на вошедшего, и меня охватывает облегчение, от которого кружится голова. Вопрос заключается в том, страшнее ли вошедший мужчина, чем Роррик?
Вряд ли.
— Что ты здесь делаешь?
Я замираю. На этот раз я узнаю этот низкий, хриплый голос. Тирнон.
Я медленно поднимаюсь на ноги. Если я уверена в чем-то, так это в том, что Тирнон не позволит Роррику причинить мне вред.
— Думаю, я знаю, почему ты здесь, брат. Пытаешься найти способ, как твоему маленькому новобранцу скрыть свою новообретенную силу?
Я не двигаюсь. Это так? Я чувствую себя идиоткой, прячась в тени, когда Роррик знает, что я здесь, поэтому обхожу полки и встречаюсь взглядом с Тирноном.
Он хмурится.
— Ты должна знать, что не стоит шпионить за мной. — В голосе Роррика звучит смертельная угроза, и я заставляю себя повернуться к нему лицом.
— Я не шпионила. Я пришла сюда раньше. Я не знала, что это ты. И не хотела прерывать твою маленькую истерику.
Тирнон вздыхает.
— Арвелл. Это обязательно?
Глаза Роррика сверкают от гнева, хотя он и изображает натянутую улыбку.
— Она чувствует себя в безопасности, когда ты рядом. К сожалению, она не осознает, насколько уязвима.
Тирнон смотрит на него, глаза темнеют от сдерживаемого гнева.
— Ты не тронешь ее.
Ой-ой.
— Я просто, хм… — Пойду куда-нибудь еще.
— Не так быстро, — говорит Роррик.
— Не впутывай ее в это. — Тирнон делает один угрожающий шаг вперед.
— Но я не могу. В конце концов, твой маленький новобранец затеял нечто нехорошее.
Мое сердце замирает.
— О чем ты говоришь?
По комнате с ревом проносится пламя. Я пригибаюсь, жар обжигает лицо.
Мое лицо внезапно становится мокрым.
Открыв глаза, я вижу воду, которая взметнулась вверх, встречая огонь Роррика.
Тирнон просто смотрит на меня.
— С каких это пор ты умеешь управлять водой?
— Я… я не умею.
Это… это не имеет смысла. Антигрус не мог наделить меня такой силой. С тех пор, как я появилась здесь, я видела всего пару человек, которые использовали воду…
Меня охватывает ужас, острый и тошнотворный.
Одной из них была женщина, которая использовала свою силу, чтобы заставить двух гладиаторов поскользнуться в мой первый день тренировок, но она погибла во время своего первого испытания…
А вторым был Тиберий Котта, который осушил кувшин с водой в день, когда покровители наблюдали за боем гладиаторов перед моим первым испытанием.
Я лично общалась только с одним из них.
Роррик медленно улыбается Тирнону.
— Каждый раз, убивая кого-то, она похищает их силу. Вот почему она внезапно научилась использовать телепатию и щит, как магинари, а также управлять водой, как отмеченный золотой короной. Это действительно мило.
Я делаю шаг назад, качая головой.
— Но… я убивала… других.
