class="p">Глаза Роррика блестят.
— Нет, не убивала. На самом деле, ты очень старалась сохранить людям жизнь. Тебе действительно стоит поработать над этим.
У меня кружится голова, волны тошноты накатывают на меня. Я думал, что Антигрус сделал мне подарок. Но Роррик прав. Я забрала его способности, когда убила его. И нет никаких сомнений — я украла дар управления водой у Тиберия.
Как кровожадная пиявка.
— Подожди. — Тирнон смотрит на меня, как будто никогда раньше не видел. — Ты убила Тиберия Котту?
Внутри все обрывается.
— Я…
— Вот почему ты была так расстроена. Я думал, это просто потому, что он тебе нравился… — Его губы сжимаются. — Ты сказала мне, что не знаешь, почему твой щит голубого цвета грифона.
— Потому что я не знала. Я пришла сюда сегодня вечером, потому что думала, что Антигрус подарил мне свой щит.
— Щит грифона. — С тихим смехом Роррик прислоняется к книжному шкафу за своей спиной. — Тебе уже удалось установить телепатическую связь с кем-нибудь еще? Или этот маленький дар работает только со мной?
— Не лезь в это, — шиплю я.
Тирнон переводит взгляд с одного на другого, а затем опускает его к месту на моей шее, где метка Брана горела в ту ночь, когда он пытался помочь мне сбежать.
— Конечно, — бормочет он. — Вот почему ты хочешь присоединиться к Империусу, не так ли? — Его брови сходятся на переносице, а глаза расширяются. — Ты убила Тиберия по ошибке. Тебя вынуждают убить моего отца. — В его глазах появляется понимание, и я сглатываю комок в горле.
— Ти…
— Кто-то должен научить ее контролировать свои силы. — Роррик прищуривается. — Достаточно одной крошечной ошибки, вроде той, что ты только что совершила, и мой отец убьет тебя.
— Никто не узнает, что она получает свою силу… — Тирнон замолкает, но я заканчиваю его фразу.
— Убивая, — безжизненно говорю я. — Я получаю свою силу убивая кого-то.
Роррик подходит к нам, но его взгляд остается прикованным к Тирнону, когда он машет рукой в мою сторону.
— Ты думаешь, нашего отца будет волновать, откуда она получила свою силу? Как только он узнает, что она обладает силой как магинари, так и отмеченного сигилом, он увидит в ней угрозу и убьет ее. Если, конечно, сначала не подвергнет пыткам. — Он невесело улыбается Тирнону. — Возможно, ей повезет, и наш отец просто выстроит своих врагов в ряд, заставляя ее убивать одного за другим, чтобы завладеть их силой, и потом использовать ее на поле боя.
Перед глазами появляются крошечные точки, и я пошатываюсь. Быстрое движение — Роррик протягивает руку, словно пытаясь поддержать меня, но замирает, едва коснувшись. Я глубоко вдыхаю, и Тирнон внезапно оказывается рядом, крепко обнимая меня за плечи.
Роррик отступает назад, сжимая челюсти.
— Почему тебя это волнует? — мой голос хриплый.
Глаза Роррика задерживаются на руке Тирнона, и его выражение лица становится бесстрастным.
— Потому что, если не те люди узнают, на что ты способна, и что я знал об этом, для меня все может усложниться.
Конечно, дело в нем.
— Никто не узнает об этом. Я осторожна.
Роррик кивает в сторону лужи на полу.
— Ты осторожна, пока тебе не угрожает опасность.
Моя кожа покрывается мурашками. Сегодня, когда у меня чуть не вырвался щит в тренировочном зале мне ничто не угрожало.
— Так что ты предлагаешь? — спрашивает Тирнон.
— Все просто, брат. Либо ты ее тренируешь, либо я.
Тирнон действительно выглядит так, будто думает о том, чтобы позволить своему безжалостному брату тренировать меня.
Я не сомневаюсь, что если меня заставят сотрудничать с Рорриком в любом качестве, один из нас погибнет. Он смертельно опасен, но я мотивирована.
Стряхнув руку Тирнона, я иду к двери.
— Мы поговорим об этом позже, без твоего брата. Я более чем готова тренироваться. Но не с Рорриком. С ним — ни за что.
— Сдаешься? — голос Роррика сочится весельем. Весельем и чем-то более мрачным. Игнорируя его, я распахиваю широкие двери библиотеки и замираю.
Джорах смотрит на меня блестящими глазами, выражение его лица застыло.
О боги.
Я закрываю за собой дверь, надеясь, что Роррик и Тирнон все еще заняты противостоянием друг с другом.
— Джорах…
— Ты… ты убила Тиберия.
Я беру его за руку и оттаскиваю от двери библиотеки.
— Ты шпионил? Если Роррик и Тирнон узнают…
Джорах вырывает руку.
— Ты убила лучшего человека, которого я знал.
— Я… — Мой голос дрожит, и я опускаю взгляд. Мне не хватает духа смотреть на него.
— Почему? Почему ты причинила ему боль, Арвелл?
— Я не хотела. Ты должен мне верить, Джорах. Я не знала, что это был он.
Он уже идет прочь по коридору, по его лицу текут слезы.
— Джорах. — Я сглатываю, когда он останавливается. Глаза печет, и я едва могу вымолвить слова. — П-пожалуйста, не говори никому. О моей силе.
Медленно покачав головой, Джорах шагает дальше.
***
С тяжелым сердцем я иду в свою новую комнату в квартале Империуса. Опустошенное, бледное лицо Джораха стоит перед глазами, пока я не перестаю видеть что-либо другое.
Однажды я объясню ему, что произошло. Однажды, когда мне больше не нужно будет беспокоиться о возможной мести Роррика. Ничто из того, что я скажу, не сможет искупить вину за убийство Тиберия Котты, но даже если Джорах больше никогда не заговорит со мной, Роррик не должен узнать, что тот шпионил.
Я видела, что он делает со шпионами.
Отгоняя эту мысль, я смотрю на свои трясущиеся руки.
Как я создала воду, чтобы противостоять огню Роррика? Как…
Огонь. Огонь — это сила отмеченного сигилом, и все же Роррик может ее использовать.
И Тирнон не выглядел удивленным. Это… это какая-то общая способность с виверной Роррика?
Я открываю дверь своей комнаты. Она похожа на комнату Тирнона, только меньше. Камин манит меня, побуждая свернуться перед ним калачиком и отгородиться от мира.
— Арвелл.
Я замираю, прижимаю руку к своему колотящемуся сердцу и поворачиваюсь. Я забыла, что Леон должен был встретиться со мной здесь.
Он поднимает бровь, увидев мою реакцию, но затем отводит взгляд.
— У меня есть кое-что для тебя.
Я жестом приглашаю его внутрь, и он заходит, закрывая за собой дверь.
— Хорошая комната. — Слова звучат хрипло, и Леон переминается с ноги на ногу. Он… нервничает?
— Тирнон настоял, чтобы я переехала в квартал Империуса. Не хочешь присесть?
Он качает головой, и его стальные серые глаза наконец встречаются с моими. Они ясные, холодные и лишенные гнева, который обычно наполняет их, когда он смотрит на меня.
— Я хочу тебе кое-что отдать.
