уловить ни малейшего изменения в его выражении лица.
Тем не менее Клейн заставил марионетку слегка кивнуть, давая понять мисс Справедливость, что у него возникли те же ассоциации. Это заставило Одри почувствовать, будто она вернулась в прошлое, когда была на низких Последовательностях пути «Зрителя» и совершенно не могла прочитать ничего полезного по выражению лица и движениям мистера Мира.
«Чем выше Последовательность, тем больше угроза от подземных сущностей? Это как-то нелогично…»
Клейн, видя, что Лука не может предоставить больше информации, немного подумал и сказал:
— Второй вопрос: каковы ваши предсказания относительно этой войны?
При упоминании предсказаний Лука Брустер заметно оживился:
— Это только начало, война еще далеко не достигла своего пика. Кроме того, еще большее разрушение исходит от войны, но находится вне ее. Что именно, я не знаю.
«Война только началась…» — сердце Одри невольно отяжелело.
«Исходит от войны, но находится вне ее? Ритуал становления богом братьев Амон или возвышение „Черного Императора“? Или возвращение Розеля?»
Клейн с догадкой кивнул и задал третий вопрос:
— Вы слышали о пророчестве конца света? Как вы его трактуете?
Выражение лица Луки Брустера мгновенно стало серьезным:
— Нет, это не пророчество. Все, кто обладает даром предвидения, абсолютно уверены, что конец света близок. Бог в дарованном Им Священном Писании упоминал, что конец света наступит в 1368 году Пятой Эпохи. Конечно, Бог также сказал, что явится спаситель.
«Пророчество „Бога Знаний и Мудрости“? 1368 год, осталось всего десять с небольшим лет… Богиня предпочла разорвать союз с Богом Войны, чтобы завладеть „Уникальностью“ пути „Смерти“, не потому ли, что приближается конец света?»
Выражение лица Клейна тоже незаметно стало серьезным, хотя это никак не отразилось на лице его марионетки.
«До конца света осталось всего десять с небольшим лет…»
Одри с некоторым замешательством обдумывала слова полубога. Честно говоря, ей казалось, что это похоже на выдумку — то, чем пользуются самозванцы-мистики и религиозные мошенники, чтобы обманывать народ и выманивать деньги. Хотя уже разразилась предсказуемая крупномасштабная война, Одри и в мыслях не допускала, что этот мир так близок к своему концу. Так считали почти все обычные люди и Потусторонние.
— Почему именно 1368 год? — не удержался от вопроса Клейн.
Лука Брустер покачал головой:
— Я не знаю. Так сказано в пророчестве Бога.
«Подумав, что я всего лишь на 4-й Последовательности и, если конец света действительно наступит, у меня все равно не хватит сил противостоять ему…»
Клейн благоразумно завершил эту тему и сказал святому из Церкви Бога Знаний:
— На этом все.
«То, о чем я действительно хотел спросить, тот, скорее всего, не знал — например, что за загрязнение исходит из космоса, сможет ли Розель вернуться и в каком он состоянии».
Лука Брустер кивнул:
— Если в будущем понадобится помощь, можете найти меня через Эдвину.
Он помнил, что продажа оружия Дуэйном Дантесом в Мессайнес была организована при посредничестве Эдвины Эдвардс.
«Эдвина… „Адмирал Айсберг“?»
Одри на секунду замерла, а затем все поняла и с любопытством взглянула на мистера Мира. Она вспомнила, что когда-то читала в газете серийную историю о Германе Спэрроу и трех женщинах-адмиралах пиратов.
— Хорошо, — Клейн никогда не считал, что помощников может быть слишком много.
Кивнув в знак прощания «Справедливости» Одри, фигура Луки Брустера быстро стала прозрачной, словно сливаясь с миром духов. Затем он просто исчез.
Посмотрев на место, где только что стоял Лука Брустер, а затем на зал, в котором больше не было золота, Клейн мысленно хмыкнул и помолчал пару секунд. Он тут же повернул марионетку к «Справедливости» Одри и сказал:
— Я думал, все будет сложнее.
— Этот святой вовремя пришел в себя и был готов мне довериться, что позволило мне внедрить психологическое внушение, — с легкой улыбкой ответила Одри, стараясь выглядеть одновременно искренней и скромной.
Дуэйн Дантес кивнул:
— Это будет зачтено в ваш вклад. Возвращайтесь скорее, здесь очень опасно.
Видя, что даже полубог едва не потерял контроль, Одри нисколько не сомневалась в словах мистера Мира об опасности и немедленно использовала «Ползучий Голод», чтобы «телепортироваться» через мир духов обратно на Северный континент.
К тому времени, как она принесла в жертву «Шуту» перчатку из человеческой кожи и уладила оставшиеся дела, граф Холл и его старший сын Хибберт вернулись домой.
Одри как раз собиралась выйти, чтобы встретиться с отцом и перекинуться с ним парой слов, как услышала голос своей матери, графини Кейтлин, в холле:
— Что-то случилось? Вы сегодня вернулись гораздо позже, чем планировали.
Граф Холл вздохнул:
— Фейнапот вторгся в Ленбург.
— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Фейнапот вероломно вторгся в Ленбург!
Леонард в красных перчатках вышел из кареты, собираясь войти в Собор Святого Самуила, и увидел газетчика, размахивающего газетой и бегущего по улицам и площадям. Он остановил газетчика, достал монету в 1 пенни, купил газету и, просматривая ее, понизил голос:
— Возможно, скоро и юг превратится в поле боя.
— Да, — раздался в сознании Леонарда слегка старческий голос Паллез Зороаст.
— Но почему меня все еще оставили в Баклунде… — с недоумением пробормотал Леонард.
После продвижения до «Духовного Чародея» он стал капитаном отряда «Красных Перчаток», в который вошли члены из других команд, включая его знакомых Синди и Боба. Когда началась война, Леонард ожидал, что его отряд, как и отряд Соста, переведут обратно в Святой Собор для участия в боях в горах Амман, но вместо этого их назначили мобильной силой в диоцезе Баклунда. А в этой столице, благодаря комендантскому часу и другим военным мерам, сейчас был порядок. Потусторонние не устраивали беспорядков, даже любящие убийства «демоны» не сеяли хаос, так что у Леонарда было довольно много свободного времени — даже больше, чем в мирное время.
В этот момент Паллез Зороаст усмехнулся:
— У меня есть догадка.
— Какая догадка? — поспешно прошептал Леонард.
— Сейчас не скажу, — неторопливо ответил Паллез.
— … — Леонард ничего не ответил, поправил воротник и вошел в Собор Святого Самуила. Он обменялся несколькими словами с архиепископом и помолился пять минут.
Затем он спустился под землю и толкнул дверь временного кабинета своего отряда «Красных Перчаток».
— Доброе утро, капитан, — Боб, Синди и другие «Красные Перчатки» поднялись, чтобы поприветствовать его.
Услышав обращение, Леонард, который думал, что уже привык, снова почувствовал себя немного растерянным.
Мгновенно наступил вечер понедельника. Леонард раздал задания членам своего отряда, нашел комнату отдыха и
