Джулия пристально смотрела подруге в лицо.
— Как пожелаешь. Позови меня, если я тебе понадоблюсь.
Оставшись одна, Мария опустилась на стул и закрыла лицо руками, довольная тем, что больше не приходится притворяться спокойной и уверенной. Она никогда не забудет мертвую хватку безумца, острие ножа у горла. Она была уверена, что вот-вот умрет, и дрожь ужаса еще жила в ней.
Завтра она сможет сделать вид, будто она сильная. Она встала со стула, покачиваясь от усталости, подошла к кровати, забралась на нее и накрылась с головой одеялом. А сейчас пусть весь мир идет к черту.
Ужин проходил в весьма странной атмосфере. Каждый прилагал усилия к тому, чтобы казаться веселым, и ко времени второй перемены блюд усилия эти увенчались успехом. Адам хотел подняться к Марии, но она нуждалась в отдыхе, а он нуждался в том, чтобы достичь определенной степени нормальности.
Представитель магистрата подъехал как раз к концу ужина, что было приятным облегчением. Полицейский судья оказался дотошным, но разумным. При том, что так много порядочных граждан засвидетельствовали, что слуга пытался зарезать ножом обладающего безупречной репутацией герцога Эштона и был убит в тот момент, когда угрожал жизни юной леди, никаких сомнений в том, что все произошло именно так, не оставалось.
Гости разъезжались после допроса, который проходил в маленькой гостиной. Адам попросил судью допросить Таунсендов первыми, поскольку избегал общения с отцом Марии. Чарлз, похоже, совсем не обрадовался, узнав, что подтвердились его худшие подозрения.
Когда собралась уходить семья Лакшми, мать развеселила сына.
— Я больше не потерплю этих покушений на твою жизнь. Я, твоя мать, говорю им нет!
Он устало улыбнулся и поцеловал ее в щеку.
— Надеюсь, Всевышний услышит твои слова.
Адама опрашивали последним. Когда полицейский судья отпустил его, заверив в том, что неприятный инцидент можно уладить тихо, Адам обнаружил, что Рэндалл еще не спит. Он ждал Адама в его кабинете с бутылкой бренди в руках.
— Поздравляю с тем, что остался жив после этого чертова ужина. — Рэндалл протянул Адаму стакан с бренди. — Если кто и заслужил сегодня право напиться, так это ты.
— Спасибо. — Адам опустился в кресло, чувствуя, как на него наваливается неимоверная усталость. — Я не помню, чтобы когда-либо напивался до чертиков, но я могу попробовать.
— Не советую. Слишком высока плата за забвение. На следующее утро ты это поймешь. — Рэндалл медленно потягивал бренди. — Ты вспомнил теперь все?
— Думаю, да. — Адам покопался в памяти. — Я ничего не помню насчет взрыва. И у меня такое чувство, что уже никогда и не вспомню. А во всем остальном все пробелы заполнены.
— Я рад, что ты все такой же меткий стрелок.
— И я рад. — Адам глотнул бренди. Руки его дрожали. — Я все думаю о том, как легко я мог бы убить Марию.
— Но ты ее не убил. Риск был оправдан. Если бы ты не выстрелил, она бы скорее всего погибла от руки Шипли. Он жаждал крови.
— Вот и я об этом подумал. — Адам глотнул еще бренди, стараясь не вспоминать то, что он увидел, когда пуля пробила Шипли череп.
— Ты никого не убивал до сегодняшнего дня, — тихо сказал Рэндалл.
— Я предпочел бы не открывать счет. — Адам крепче сжал стакан. — Я бы вновь сделал это без сожалений. Но я трус. По мне, так лучше не стрелять.
— Но это не делает тебя трусом. Это означает, что у тебя есть душа.
Адам почувствовал, как его отпускает напряжение.
— Капризная это штука — душа. И если уж разболится, то держись. Но лучше ее иметь, чем не иметь, полагаю.
Рэндалл пристально смотрел в лицо другу. Очевидно, решив, что с Адамом все будет в порядке, он допил бренди и встал.
— Отдохни, Эш. Завтра мир покажется тебе лучше.
— Спасибо за то, что побыл со мной, — тихо сказал Адам.
Рэндалл улыбнулся, что случалось с ним редко.
— Поступил так, как ты всегда поступал со мной. Я рад возможности ответить услугой за услугу. — Он прикоснулся к плечу Адама по дороге из комнаты. — Не дай ублюдкам победить, Эш.
После того как Рэндалл ушел, Адам закрыл глаза и попытался найти пребывающий в непоколебимом покое центр своей души. Сейчас он был не в силах заниматься настоящей медитацией, но когда дух его умиротворился, он окончательно и со всей полнотой осознал, какой великий дар принес ему сегодняшний трудный вечер. Он был свободен для брака с Марией. Ничто не стояло между ними.
Кроме, вероятно, самой Марии. Возможно, она передумала выходить замуж за человека, который самим фактом своего присутствия рядом с ней едва не привел ее к смерти.
Постепенно все его сомнения исчезли. Он допил бренди и, выйдя из кабинета, направился наверх. День, полный потрясений, приблизился к полуночи, и Мария была нужна ему как воздух. Они очень много пережили за краткий срок. На их долю выпало слишком много испытаний. Ложь, прошение и страсть. О да, страсти у них было в избытке.
Он тихо вошел к ней в комнату. Ни одна лампа не горела, но раздвинутые шторы пропускали достаточно света, чтобы он разглядел маленькую, свернувшуюся клубком фигурку посреди кровати. Она укрылась с головой, словно отгородилась от мира.
Он снял туфли и сюртук, прилег на кровать, стараясь не разбудить ее, и обнял за талию. Пока ему довольно просто лежать рядом с ней.
Несмотря на его осторожность, она проснулась — вздохнула и стащила с головы одеяло. Ее спутанные волосы при лунном свете казались очень бледными, а лицо походило скорее на лицо феи, чем на лицо женщины из реального мира. Она устало, но приветливо ему улыбнулась:
— День закончился? Я очень хочу, чтобы этот день закончился.
— Полночь миновала, так что уже наступило завтра. Я сейчас слишком устал, чтобы заниматься чем-то, кроме сна, но спать я хочу с тобой. — Он нежно погладил ее по волосам, подумав о том, что они напоминают лунный свет. — Ты выйдешь за меня, Мария? Чем раньше, тем лучше.
Сердце его упало, когда она нахмурилась.
— То, что ты не обручен с Дженни, не означает, что ты теперь обязан жениться на мне. — Голос ее был готов вот-вот сорваться. — Мое распутное поведение стало достоянием всех присутствовавших. Если об этом узнают все прочие, то грандиозного скандала не избежать.
— Даже если бы я действительно был помолвлен с Дженни, то я бы расторг помолвку. Я так решил еще до того, как все открылось. — Он нащупал се руку под одеялом и вытащил наружу, чтобы поцеловать ей пальцы. — Когда я так близко подошел к тому, чтобы потерять тебя, я решил, что мне плевать на скандал. Я рад, что сердце Дженни не разбито, но я бы все равно женился на тебе.
