– Страховка нужна любому.
Я отошел от него, приблизился к фургону и, пока Льюис закреплял сходни, забрался в кабину водителя.
Льюис сильно удивился. Но, когда я жестом пригласил его на пассажирское сиденье, залез в кабину без возражений. Он работал у меня уже два года и привык делать то, что я говорю.
Я завел мощный мотор, осторожно выехал со двора Бенджи и поехал дальше по дороге в сторону конюшен Майкла Уотермида. Напротив ворот, где дорога расширялась и места было достаточно, я прижался к краю, нажал на тормоз, мягко остановился, поставил фургон на ручной тормоз и выключил зажигание.
Льюис удивился, но не слишком. Причуды босса следует терпеть, говорило его лицо.
Ну что кролик? – спросил я как бы между прочим.
Глядя на него, я понял, что значит, когда говорят “отвисла нижняя челюсть”. Он выглядел так, как будто сердце его на минуту перестало биться, и он потерял дар речи.
Льюис, подумал я, с его запятнанным прошлым, татуировкой и мощными кулаками, Льюис с его блондинкой и дитятей, о светлом будущем которого он мечтал, может, ты и жулик, гоняющийся за легкими деньгами, но вот уж не актер, это точно.
– Хочешь, расскажу тебе, чем ты занимался? – спросил я. – У Бенджи Ашера во Франции есть конюшня. Так вот, он случайно выяснил, что лошади там заболевают какой-то непонятной болезнью. Он также узнал, что вирус переносят клещи. Он и решил, что не мешало бы перетащить эту болезнь в Англию и заразить ею нескольких лошадей, тем самым расчистив себе дорогу к победам на скачках, которые без этого могли ему не улыбнуться. Главная проблема – как доставить клещей в Англию. Ты сначала пытался перевезти их на куске мыла, который прятал в контейнере, закрепленном под днищем моего девятиместного фургона, когда гнал его домой.
Льюис все еще не мог прийти в себя, вены на лбу вздулись и пульсировали.
– Клещи за время поездки дохли. Ты теперь знаешь, что на мыле они живут очень недолго. Потому вы изобрели другой способ. Животное. Хомяк или кролик. Ну как, пока все правильно?
Молчание.
– Ты присматривал за кроликами у Уотермидов. Очень удобно. Решил, что они не хватятся, если один или два исчезнут. Но они заметили. Иными словами, в прошлом году ты отправился во Францию на фургоне Пат и там, на конюшне Бенджи Ашера, что около Белли на Роне, насажал на кролика клещей. Ты привез его сюда, пересадил клещей на пару старых лошадей, что стояли в стойле под окнами гостиной Бенджи Ашера, и, хотя одна из них сдохла, у вас имелся целый комплект живых клещей, которых можно было по желанию Бенджи перенести на любую лошадь, если, конечно, именно ты перевозил ее на скачки.
Про себя я подумал: “Интересно, а по внешнему виду можно определить, что у человека инфаркт?”
– Однако клещи непредсказуемы, – продолжил я, – и в конце концов просто исчезают, так что в августе ты снова отправился во Францию, на этот раз за рулем того фургона, который сейчас водит Фил, а тогда постоянно водил ты. Но тогда тебе не повезло. Фургон отогнали прямо в сарай для технического осмотра. Крышка трубы от тряски отвинтилась. Прежде чем ты успел забрать кролика, он упал в смотровую яму и подох, а Джоггер его выбросил вместе с клещами.
Снова тяжелое молчание.
– Поэтому в этом году, – продолжал я, – когда ты отправился на новом шестиместном фургоне за двухлетками Майкла Уотермида, ты взял с собой кролика. Клещи прибыли живыми, и ты перенес их на старую лошадь, Петермана. Но Петермана взяла Мэриголд Инглиш, а не Бенджи Ашер, и лошадь сдохла. Так что и эти клещи пропали. И вот вскоре начинается сезон гладких скачек, а также скачки на кубок Честера и приз Данте, и все участники до сих пор здоровы. И снова ты отправляешься вместе с кроликом за жеребцом Бенджи Ашера в Милан, а на обратном пути останавливаешься в Ecurie Bonne Chance. Я готов поспорить, что в данный момент в трубе над бензобаком этого фургона сидит кролик, на котором полным-полно клещей.
Молчание.
– Почему ты не перенес клещей прямо на жеребца Бенджи?
– Он собирался выставлять его на скачки, как нога заживет.
Признание далось ему легко. Только голос охрип. Он даже не пытался защищаться.
– Теперь, – снова заговорил я, – мы повезем кролика прямо в центр для престарелых, где еще находятся две лошади, предназначенные для Бенджи Ашера. Тебе на этот раз не придется забирать кролика в одиннадцать часов ночи и бить меня по голове, если я тебя за этим делом застану.
– Я никогда, – закричал он, – не бил тебя по голове.
– Однако ты сбросил меня в воду. Еще и сказал:
“Если он от этого не заболеет, его ничем не проймешь”.
Казалось, Льюис уже ничему не удивлялся и только старался спасти то, что еще возможно.
– Мне нужны деньги, – сказал он, – чтоб сына в колледж послать.
Еще усилие, подумал я, и он все расскажет. Я спросил:
– А что бы ты предпочел: везти Иркаба Алхаву на дерби и, возможно, привезти его обратно победителем, и чтобы твой фургон показывали по телевизору, или заразить его клещами и не дать ему принять участие в скачках?
– Такого бы он не сделал! – воскликнул он, похоже, с неподдельным ужасом.
– Он неуправляем и мерзок, – сказал я. – Так что почему бы и нет?
– Нет! – Он уставился на меня, с опозданием пытаясь привести мысли в порядок. – О ком ты говоришь?
– Разумеется, о Джоне Тигвуде.
Льюис только закрыл глаза.
– Бенджи нужен был выигрыш, тебе – деньги, а Тигвуд упивался тем, что мог помешать другим чего-то добиться. Такое куда чаще встречается, чем ты думаешь. Вредить людям для многих большое удовольствие. Выиграть при помощи жульничества. Мошенничать ради ребенка. Делать зло и разрушать для того, чтобы как-то компенсировать свой комплекс неполноценности. У каждого своя движущая сила.
А у меня? Какая у меня движущая сила? Кто же способен познать самого себя?
Льюис выглядел так, как будто сейчас грохнется в обморок.
– Бенджи Ашер платил Джону Тигвуду? – спросил я.
Льюис ответил без всякого юмора.
– Он совал пачки денег в эти коробки для пожертвований, прямо при всех.
Немного помолчав, я спросил:
– Расскажи, что случилось в ту ночь, когда вы сбросили меня в воду?
