– Я не предатель, – почти простонал Льюис.
– Ты свидетель, – уточнил я. – Свидетелям меньше дают.
– Я не разбивал твоей машины.
– Ты и Джоггера не убивал, – уточнил я. – Ты был во Франции. А что касается моей машины, то ты вполне мог это сделать.
– Я не виноват. Я никогда... Это он.
– Ладно, но... зачем?
Льюис только посмотрел на меня глубоко провалившимися глазами.
– Понимаешь, он вроде рехнулся. Все говорил, как тебе легко все достается. Почему у тебя все, говорил он, а у него ничего. Пожалуйста, говорил он, у тебя и дом, и деньги, и внешность приятная, и фирма, да и жокеем ты был отменным, и все тебя любят, а у него что? Люди не любят с ним встречаться, отворачиваются. Что бы он ни делал, тобой ему не стать. Он тебя просто ненавидел. Мне это было противно, но я боялся, как бы он на меня не набросился, если стану возражать, так что я и молчал... а у него был топор в машине...
– Он что, топором меня ударил? – спросил я недоверчиво.
– Нет. Монтировкой. Он сказал, у него в машине полно всяких инструментов. Когда он трахнул тебя по голове, мы засунули тебя в багажник моей машины, он побольше, чем у него, и он велел мне отвезти тебя на причал. Ты бы слышал, как он ржал!
– Вы что, думали, что я умер?
– Я... того... не знаю. Но ты же был живой, что-то бормотал, как в бреду, когда мы туда приехали. Я не хотел тебя убивать. Честно!
– Угу.
– Он сказал, мы оба повязаны. Сказал, что может устроить мне веселую жизнь. Как, мол, мне понравится, если меня выгонят с работы и я больше не смогу возить самых лучших лошадей на скачки.
Льюис замолчал, видимо, осознав, что именно это и произойдет с ним в будущем.
– Чертов поганец, – сказал он.
– Значит, вы вернулись из Саутгемптона, – продолжил я как само собой разумеющееся, – забрали топор и разрушили мою машину, гостиную и вертолет моей сестры.
– Он все это сделал. Он один. Он орал как сумасшедший и ржал. Изрубил все у тебя в гостиной. Такой сильный. Знаешь, он меня до полусмерти напугал.
– А ты стоял и смотрел.
– Ну, вообще-то... да.
– И получал удовольствие.
– Нет, что ты.
Но я видел, что он врет. Может, его и напугала ярость, с которой Тигвуд набросился на мою гостиную и машину, но в глубине души он испытывал постыдное удовлетворение.
Расстроенный, я включил зажигание.
– Фредди, – сказал Льюис, – как ты узнал о поездках?
– Из компьютера.
– Так он сказал, что стер все ваши записи в воскресенье с помощью Микеланджело или чего-то в этом роде и чтоб я не беспокоился.
– У меня были копии, – коротко ответил я. Тигвуд был в кабачке в тот вечер, когда Джоггер рассказывал о найденных им потайных контейнерах.
По злобе он стащил инструменты Джоггера. Потом Джоггер застал его, когда он мудрил над компьютером в воскресенье... Мысленным взором я видел, как Тигвуд идет к машине за собственной монтировкой Джоггера, потом за ним в сарай и наносит смертельный удар. Джоггер не ждал удара сзади. Он не знал, что должен бояться.
Я отпустил тормоз и поехал по дороге.
– Надо думать, – сказал я, – что Тигвуд узнал про клещей из всех своих медицинских журналов? А кто знал, что требуется Тессе Уотермид, чтобы доставить вирус из Йоркшира и заразить лошадей Джерико Рича? Ты ведь не мог использовать для этой цели клещей, так как ты еще не успел привезти новую партию.
Он снова потерял дар речи. Я взглянул на него.
– Тебе придется плохо, если не согласишься выступить свидетелем, – сказал я. – Тесса рассказала мне и отцу про твои делишки.
Я набрал номер Сэнди Смита. Он был дома, и я пригласил его приехать в центр для престарелых лошадей.
– Захвати наручники, – добавил я.
Льюису потребовалась целая мучительная миля, чтобы решиться, но, когда я свернул в ворота перед полуразрушенным офисом псевдоблаготворительной организации, он пробормотал: “Ладно. Пойду в свидетели”.
Народу в этом поганом месте кишмя кишело.
У входа стоял вездеход Лорны Липтон. Лорна разговаривала с Тигвудом, а вокруг бегали дети – дети. Двое младших ребят Моди Уотермид и... Синдерс.
Из “Фортрака” вылез Азиз, за ним Нина и Гуггенхейм. Они нерешительно топтались, не зная, чего ожидать.
На лице Тигвуда было написано удивление.
Я остановил фургон и спрыгнул на землю. Тут к нам присоединился Сэнди Смит, сверкая мигалкой, при полном параде, но без сирены.
– Что происходит? – спросил Тигвуд. Я не знал, как он прореагирует. То, что он проделал топором у меня дома, заставляло принять все меры предосторожности. Прежде всего надо было обезопасить детей.
Я обратился к младшим детям Моди:
– Возьмите Синдерс, залезьте под фургон и поиграйте в пиратов или еще во что-нибудь. Они захихикали.
– Давайте, – поторопил их я. – Лезьте. Все трое последовали моему совету. Наблюдавшая за этим Лорна только и спросила:
– А они не перемажутся?
– Вымоются.
– Что тебе здесь надо? – недоумевал Тигвуд.
– Мы привезли кролика, – ответил я.
– Что?
– Льюис и я, – сказал я, – привезли кролика, вместе с клещами.
Тигвуд подошел к фургону со стороны сиденья для пассажира и рванул дверь.
– Льюис! – заорал он. Получилось это у него хрипло, куда только подевалась былая вальяжность. Льюис быстро отодвинулся.
– Он все знает, – проговорил он с отчаянием. – Фредди знает все.
Тигвуд протянул руку и извлек Льюиса из машины. Хилый вид Тигвуда оказался обманчивым. Все могли видеть, с какой легкостью он вытащил человека значительно крупнее себя из кабины и швырнул на землю.
Льюис вывалился головой вперед.
Корчась от боли, он попытался ударить Тигвуда. Тот лягнул его в лицо и обратил свое внимание на меня.
– Ты, подонок, – с силой произнес он побелевшими губами. – Я убью тебя.
Он не шутил. И попытался. Бросился на меня и с разбега прижал к стенке фургона.
На этот раз ни топора, ни монтировки у него не было, только руки, но, будь мы одни, и их бы хватило.
Азиз подбежал сзади и оторвал его от меня. Он проявил вполне своевременную сноровку, заломив ему руку за спину так, что чуть не сломал ее.
Тигвуд закричал. Сэнди извлек наручники и с помощью Азиза надел их на запястья заломленных за спину рук Тигвуда.
