Проводив удиравшего парня взглядом, я вернулся к своим делам. Надеюсь, у него хватило ума не останавливаться и тем более возвращаться, потому что события начали стремительно разворачиваться. Воздух вокруг ближайшего надгробия сгустился, заклубился туманом, слагаясь в человеческую фигуру. Не прошло и нескольких минут, как передо мной проявилось привидение. Вопреки ожиданиям, это оказалась довольно молодая, не старше тридцати лет, женщина. Не берусь сказать, красивой она была или нет — черты лица ее расплывались, наполовину прикрытые пологом савана. Секунду или две привидение висело неподвижно, а потом ринулось навстречу…
И со всего размаха врезалось в невидимую преграду.
Пронзительный вопль расколол тишину. Привидение ударилось о границу еще раз, потом еще. Воздух заискрил от ее ярости. М-да, вовремя тот парень убрался, очень вовремя! Пожалуй, даже мне стоило бы опасаться за свою жизнь, если бы не заранее проложенная граница.
Устав биться, словно муха в паутине, привидение распласталось в воздухе искрящимся пятном.
— Пус-с-сти! — прошелестел голос, полный отчаяния и злости.
— Ни за что! — отчеканил я.
— Пусс-сти… Что тебе с-с-сстоит?
— Вернись назад! — Я сжал в кулаке гильдейский знак. — Силой, данной мне, повелеваю тебе…
— Будь ты про-о-о-оклят…
Привидение заколебалось, меняя очертания. Воздух опять задрожал — верный признак того, что потусторонняя сущность торопится вернуться на прежнее место.
— А ну стоять!
От неожиданности привидение действительно зависло в воздухе.
— Мне нужен кладбищенский сторож!
— О-о-о… а-а-а…
— Отвечать четко, не мямлить! — Я прищелкнул пальцами, слегка ослабив магические путы. Освобожденное привидение мягко спланировало в траву. Кто не знает, принял бы за клочок тумана. Некоторое время оно ворочалось, как оглушенный человек, потом снова приняло прежнюю форму:
— Это-о-о я-а…
— «Сторож кладбища» — женщина?
— А что-о не так?
Все не так! Женщина не может быть сторожем! В Колледже нас учили совсем другому.
— Что-о-о ты можешь зна-а-ать о жизни, ты-ы-ы, предавший Смерть?
А вот это совсем никуда не годится. Чтобы каждое привидение было в курсе моих разногласий с женой? Если ей это нравится, пусть сплетничает, а я…
— Отставить посторонние разговорчики! Отвечать на поставленный вопрос: что происходит на кладбище?
Привидение вдруг фыркнуло совсем по-женски и неожиданно плавным и даже грациозным жестом откинуло с головы саван, попутно пригладив то, что теперь именовалось прической.
— Теперь я понима-а-аю, почему-у от тебя жена уш-ла-а-а, — томным голосом протянуло оно. — Ты-ы-ы совершенно не уме-э-эшь разговаривать с женщинами…
— Как умею, так и разговариваю. — Настроение испортилось. Да что эта бледная тень себе позволяет? Если каждое привидение вздумает обсуждать некромантов, куда мы придем?
И вдруг я почувствовал.
Это было как озарение, как удар молнии, как… В общем, до того неожиданно, что понадобилось несколько секунд для того, чтобы осознать — я только что почувствовал чью-то смерть. Где-то рядом человек расстался с жизнью. И не просто умер от старости или болезни, не напоролся на нож убийцы — рядом только что совершилось человеческое жертвоприношение.
Чисто машинально я стиснул в кулаке знак гильдии, сосредотачиваясь. Меня неудержимо потянуло в сторону, туда, где высился забор усадьбы градоправителя.
— Сто-о-ой! Ку-у-уда?
Уже рванувшись бежать, напоролся на какой-то камешек.
— Вот гадство-то… Туда!
— А как же я-а-а-а?
Ах да! Защитный контур! Мановением руки снял границу, отпуская привидение на свободу, и бросился прочь. Напрямик через кладбище, лавируя между надгробиями и перепрыгивая через поваленные стволы старых деревьев.
Интуиция вывела меня на небольшую прогалину, и я еле успел затормозить, не веря своим глазам. Раскинув руки и ноги, уставившись пустым взглядом в ночное небо, лежал тот самый парень, с которым я разговаривал всего полчаса назад. Осиновый кол, забитый в грудь, яснее всяких слов объяснял причину его смерти.
С явным усилием отведя взгляд от бледного лица, выделявшегося в сумерках белым пятном, я заставил себя посмотреть под ноги. Нет, пентаграммы не заметно. Такое впечатление, что это была чистейшей воды импровизация. Но как тогда объяснить чудовищный выход энергии, который сопровождал жертвоприношение? Может быть, дело в способе убийства? Осиновый кол применяют только против нежити. А если им поразить обычного человека? Что-то нам такое читали на лекциях… Думай, Згаш, думай!
Тщательно выбирая, куда наступить, я подобрался ближе и склонился над телом. Да, все дело в осиновом коле. На дереве были обнаружены вырезанные руны, значение которых мне не понравилось. Это были знаки: «болезнь», «нужда», «поражение», «тщетность». Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить — все это делалось ради сбора жертвенной крови. Всего несколько капель, добавленных в вино или даже питьевую воду, способно отравить жизнь. Болезни, нужда, всевозможные неудачи и полная тщетность любых усилий, прилагаемых для устранения причины, ждут тех, кто пригубит отравленный напиток. В лучшем случае пострадает одна семья. В худшем — проблемы могут быть у всего города, если жертвенную кровь вылить, скажем, в городской источник. В Добрине не так уж много колодцев — зачем рыть их, если есть река? Значит, злоумышленник не собирается уничтожать весь город. Ему будет достаточно расправиться всего с несколькими семьями. Скажем, отравить вино перед свадебным пиром и испортить жизнь не только молодоженам, но и всем приглашенным. Или просто устроить небольшую «показательную» эпидемию среди своих соседей.
Пальцы сомкнулись на основании кола. Но стоило мне потянуть орудие убийства на себя, как случилось невероятное — глаза мертвого парня открылись и он прямо взглянул на меня.
— Т-ты… ты… — шевельнулись непослушные губы. Изо рта плеснула и стекла по щеке кровь. Меня аж замутило — столько в ней было энергии.
— Я…
— Пом… пом-моги… боль-но… а-а-ах…
Умирающий попытался еще что-то сказать — его губы продолжали шевелиться, лицо исказилось, тело напряглось. Потом по нему прошла судорога, оно выгнулось дугой. От резкого рывка я дернулся, и осиновый кол выскочил из раны, оставшись у меня в руке. В последний раз из раны плеснула кровь, послышался сухой треск — и все стихло.
Невидимой волной меня отшвырнуло на пару шагов, приложив спиной обо что-то твердое в траве. Удар был такой силы, что на несколько секунд потемнело в глазах. Я мог только чувствовать, как сквозь мое тело проходят волны освобожденной силы. Любой некромант дорого бы дал за то, чтобы оказаться на моем месте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
