— Я прошу у вашего величества разрешения применить пытки.
— Пытки? К Роу? — король в волнении посмотрел на барона — Но погодите, что именно вы хотите у неё узнать — про её дела с бароном, или про убийство вашего человека? И в чём именно состоят обвинения против Роу?
— Ваше величество, это долгий разговор, и если вы желаете, я покажу вам все бумаги. Но сейчас главное — изобличить убийц.
— Но вы говорили, что точных имён у вас нет. Почему же именно Роу?
— Ваше величество, мои люди просто так не умирают — склонил голову Лекруа — Уверяю вас, таких совпадений не происходило за все годы моей службы. Она определённо…
— То есть, барон, у вас нет никаких доказательств, что она причастна к убийству?
— Вот поэтому я и прошу разрешение применить пытки, ваше величество.
— Думаете, она под ними скажет то, что вам нужно?
— По крайне мере, понесёт заслуженное наказание — мстительно ответил барон — Её вина, так или иначе, несомненна.
— И всё-таки мне бы не хотелось прибегать к таким методам — упорствовал король — Она славная девочка, получившая награду из моих рук, и полностью оправдавшая ожидания. Мой собственный сын от неё в восторге.
— Возможно, это и послужило причиной преступления — ответил Лекруа — Ваше величество, дружба с принцем и с другими людьми благородной крови пробудили в ней чувство безнаказанности, а не имея достойного воспитания, она не смогла удержаться.
— И всё же — что, если вы ошибаетесь? — король поднялся из-за стола и в волнении заходил по кабинету. — Я знаю, в вашей работе случаются накладки. Эта обойдётся мне слишком дорого.
— Потому что она подруга принца и пользуется покровительством Велингвара? — не сдержался следователь.
Король, остановившись, посмотрел на Лекруа.
— Простите, ваше величество — склонил тот голову.
— Я понимаю, барон, вы взволнованы. Но в этом деле не достаточно догадок или предположений. Принесите мне доказательства её вины — или хоть какой-либо причастности к преступлению — и я дам вам разрешение.
— Благодарю, ваше величество, — Лекруа поднялся со стула — Разрешите удалиться?
— Если у вас нет срочных новостей…
— Ничего важного, государь.
— Хорошо, ступайте.
Отправившись в свой кабинет, Лекруа первым делом задумался, кого назначить на дело.
Ещё ночь в камере — и голос заговорил громче, а у Айрин уже не было сил спорить с ним.
— Ты исчезла — и никто даже не пришёл тебя проведать. Узнать. Спросить. В целом мире никого не волнует твоя судьба. Даже этот город — ты избавила его от кошмара, но разве кто-нибудь поблагодарил тебя? Поздравил с победой?
— Это всё неважно. Я действовала в своих интересах.
— Это всё очень важно. Ты действовала, как хотела, ни на кого не оглядываясь — и победила. А посмотри на своих стражей. Совсем недавно ты считала их приятелями. Радовалась своему к ним возвращению. А сейчас? Посмотри на них. Посмотри же — настаивал голос — Они боятся тебя. Они никогда и не были твоими друзьями. Страх — вот и всё, что ты им внушала.
— Неправда!
— Им всем плевать на тебя. Как и всегда.
— Неправда, — прошептала Айрин.
— Ты не хотела этого замечать. Ты ещё слишком наивна. Слишком по-детски ко всему относишься.
Айрин безмолвно замотала головой, прогоняя сомнения и голос. Но он не уходил. И не торопился. У него в распоряжении были дни и ночи, полные отчаяния.
— Ты родилась рядом со Бездной. Жила вблизи неё. Ты получила её силу…
— Неправда!
— … и с удовольствием пользовалась ею. Из всех возможных способов ты выбирала самый кровавый. Самый тёмный. Ты всегда выбирала убийство!
И Айрин нечего было возразить. Она слушала этот шепот, вновь и вновь, принимая слова на веру.
И когда одним утром в замке заскрежетал ключ, Айрин молила о жизни не Свет, но Бездну и саму Изнанку. Поднявшись, девочка увидела, что возле решётки столпились пятеро стражей, капитан и командир Виндор и вскинула голову, готовясь принять свою судьбу.
Лекруа не успел ещё составить план по расследованию убийства Риза, когда в дверь постучали.
— Барон, вы позволите? — шевалье Кейсар стоял на пороге кабинета, и Лекруа, охваченный любопытством, жестом пригласил его зайти. Шевалье, войдя в кабинет, обернулся и тщательно закрыл дверь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я хотел бы поговорить с вами об этой девочке — Айрин.
Лекруа, увлечённый своими мыслями, лишь сейчас вспомнил о их связях.
— Я вас слушаю, шевалье.
— Ходят слухи, что вы просите короля о пытках?
— Я вижу, мне нужно остерегаться и королевских гвардейцев, — с досадой поморщился Лекруа — Вообще-то стоило послать вас в Бездну, шевалье, но так и быть, признаю — да, я просил его величество об этом. И не тратьте времени напрасно. Если уж у короля не получилось…
Рейдел Кейсар приблизился к барону.
— Нет, господин барон, я не хочу вас переубеждать. Я хочу рассказать вам одну историю.
Шевалье взглядом спросил позволения сесть, и Лекруа, заинтересованный, кивнул.
— По правде сказать, история слишком длинная, — начал шевалье — А рассказчик из меня неважный. Поэтому перейдём сразу к её завершению.
— Однако, — удивленно отметил барон Лекруа.
— Что поделать, — развёл руками шевалье — Итак, ваш следователь, гонимый своими пороками и безнаказанностью, задолжал крупную сумму знатному семейству. И тогда ему предложили простой выход — арестуй ту, на которую мы укажем, обвинив её… да неважно, в чём угодно. Следователь так и сделал. Но вот беда — он не учёл, как остальные благородные отнесутся к такому сговору. Посудите сами, господин барон, — шевалье подвинулся ближе и, положил руки на стол перед внимательно слушавшим его Лекруа — Благородные не очень-то любят следователей. Да и с чего? Следователи их то и дело хватают, сажают, а случается, что и вешают. Представляете? Обычно следователи наказывают за дело — и это кое-как мирит нас с их властью. И вдруг оказывается, что можно просто заплатить — и посадить кого угодно. Многие отказались бы в это верить. И вот мы возвращаемся к нашему следователю — к нему пришли с вопросами. Следователь во всем сознался. И после этого трагически погиб. Как вам история?
Несколько секунд барон сидел неподвижно, глядя на столешницу. Наконец он поднял взгляд на шевалье.
— Вы знаете тех, кто казнил господина Риза? — глухим голосом спросил он.
— Мне думается, конкретные имена здесь совершенно неважны. И я не говорил про казнь…
— Неважных вещей тут нет. Речь идет об убийстве моего человека, и никакая взятка не дает право на такое преступление.
— Не простая взятка, — ответил шевалье — А нарушение договора, заключенного между вами, королем и знатью. Кто-то, возмущенный до глубины души бесчестным поступком вашего слуги, взял на себя смелость свершить правосудие.
При этих словах барон впился в гвардейца взглядом.
— Возможно, этот человек наоборот спас ваше ведомство от скандала — продолжал Кейсар — Право, из меня и впрямь ужасный рассказчик, раз вы не услышали главного, господин барон. Представьте, какая может выйти история у опытного журналиста — следователь за деньги готов посадить кого угодно! Даже верного и преданного слугу короля.
— Это были вы, — будто бы самому себе кивнул барон.
— Какая разница, кто именно совершил этот поступок?
— Поступок! — воскликнул барон, вскакивая со стула — Вы убили моего человека! Клянусь Светом…
— Не нужно клясться, барон — спокойно возразил шевалье.
— Для вас это даром не пройдёт! Убийство следователя…
— Ему бы следовало об этом помнить раньше, чем он взял деньги. Уверяю вас, я убил многих людей, и среди них были куда достойнее, чем этот взяточник.
— Вы что же, шевалье, взяли на себя право судить? Нет, такое право есть только у короля и судей, и совсем скоро вы об этом узнаете! — задыхаясь от гнева, произнёс Лекруа — Как вам такая история, шевалье — после того, как убили следователя, все, кто был к этому причастен, отправились на виселицу или сгнили в тюрьме? Перед этим заглянув к дознавателям. Что вы на это скажите, а? Что вы скажите, когда закон восторжествует?
