Рука не поднималась.
Унрит вдруг почувствовал стягивающие запястья веревки. Приоткрыв глаза, увидел тусклый огонь стоявшей на столе свечи.
— Ой, где я?
Тай проснулся, мгновенно ощутив уже знакомую боль в раненом унритской стрелой плече. Непривычно саднило разорванное клыками тага бедро. Он стиснул зубы: бывает хуже.
— Однако крепко тебе досталось, Тай, — услышал унрит хриплый, похожий на скрип плохо смазанного колеса голос.
Он повернул голову в сторону говорящего: у кровати, удобно устроившись на стуле, сидел, заложив ногу за ногу, худой жилистый человек с неприятным, лишенным всяких человеческих эмоций лицом. «Под стать голосу», — хмуро подумал Тай.
Человек встал со стула (оказалось, что он довольно высок — его макушка едва не касалась потолка), подошел к кровати. В правой руке он держал — Тай пригляделся…
— Да-да, — усмехнулся незнакомец (усмехались лишь уголки губ, лицо же по-прежнему походило на маску), — это именно он. Вернее, она, — поправился собеседник Тая. — Узнаешь?
Еще бы! В руках он держал… огромную, с выпученными глазами голову тага Урта.
Как могла оказаться у него эта голова? Последнее, что помнил Тай, — схватка под водой.
Смертельная схватка.
Для человека. Для тага. Для обоих.
Унрит напрягся всем телом, спросил, пытаясь не выказывать удивления:
— Как?
— Я бы и сам хотел понять, КАК, — сказал незнакомец, но, каким бы непроницаемым не было его лицо, унрит почувствовал, что он врет.
— Это я?
— Полагаю, что ты. Больше некому. Я наблюдал. С кумарона, — пояснил незнакомец. — Кстати, я не представился, хотя, полагаю, мое имя тебе ни о чем не скажет. Ортаг, — он слегка наклонил голову.
«Тот самый», — подумал Тай.
— Ага! Я вижу, ты кое-что слышал. От кого?
Тай хмуро отвернулся. Досадливо закусил губу.
Незнакомец читал его мысли с необыкновенной легкостью.
— У меня не было даже ножа, — пробормотал унрит.
— Ну, ножом такую голову не отрежешь, — услышал он насмешливый голос Ортага. — Полагаю, никаких мыслей на этот счет у тебя нет?
«Сам знаешь, ты уже достаточно покопался в моей голове».
— Вот это-то и странно, — задумчиво сказал Ортаг, будто продолжая незаконченную унритом мысль.
— Мне тоже, — унрит снова повернулся к собеседнику. Только сейчас он ощутил легкое покачивание комнаты. — Я на кумароне, да?
— У меня. В ГОСТЯХ, — особенно выделил Ортаг.
— Тогда почему я связан?
— Ну, — протянул Ортаг, — ты слишком брыкался, а с твоими ранами это вряд ли пошло бы тебе на пользу. На-ка, подкрепись, — он вытащил из кармана флягу, поднес ее к губам унрита. Чуткий, нечеловечески чуткий нос Тая уловил смутно знакомый, опасный запах… Чего? Вспомнить он не мог. — Пей, — повелительно сказал Ортаг. Тай осторожно хлебнул. Напиток показался ему вкусным. Он хлебнул еще раз. Потом мотнул головой — больше не хочу.
— А ты не из трусливых, — опять усмехнулся Ортаг. — А вдруг это отрава, а?
— Тогда зачем было меня спасать? — Тай облизал влажные от напитка губы. — Вкусно. Сколько я спал?
— Немного.
— Сейчас вечер?
— Да. Почти.
— Почему меня не перевязали?
— В этом не было надобности. Раны заживут и так.
— С чего бы вам эта голова. Откуда?
— Ну знаешь ли. Не слишком ли много вопросов, Тай? Ее притащил матрос. Тот, который вытащил и тебя. Заодно прихватил и голову. В качестве сувенира. Все-таки не каждый день отрывают головы тагам. Да еще голыми руками, а?
— Я хочу, чтобы меня развязали, — мрачно потребовал Тай.
— Мессир. Мне нравится, когда говорят «мессир».
— У нас в Унре говорят по-другому.
— И как? — насмешливо поинтересовался Ортаг.
— Хрисса вонючая, фрокк плешивый, в лучшем случае «эй, ты!»
— Не очень-то вежливо, сениор «эй ты».
— Вполне, — усмехнулся в свою очередь унрит.
Ему начал надоедать их чрезмерно затянувшийся разговор.
— Ладно, — сказал Ортаг. — У меня уйма дел. Спи, — он подошел к маленькому кривоногому столику, на котором стоял массивный бронзовый подсвечник. Задул свечу. — Надеюсь, ты не боишься темноты?
Глаза унрита не сразу привыкли к мгновенно наполнившей комнату мгле. Скрипнула открывающаяся дверь, впуская в комнату тусклую полоску света. Мелькнувшая в дверном проеме темная фигура Ортага показалась Таю необыкновенно большой. Потом дверь захлопнулась. Унрит несколько раз дернулся, пытаясь освободиться от веревок, но, быстро поняв всю тщетность своих усилий, затих.
«Бесполезно».
В который раз у него не было выбора.
Ортаг хотел, чтобы он спал. Что ж, единственное, что он мог сделать — не спать.
— Глупо, — пробормотал маг, выбираясь на палубу. Хорошо хоть тихо. Не то что прошлой ночью. Привезенные Нагхом женщины… «унритки, гм» («украденные, захваченные, нет, не так», — мысленно подбирал подходящее словцо Ортаг), «ои, ну их!» Всю ночь в комнате слышался истерический бабий вой, доносились ругательства, которых бы постыдился последний бродяга Атуана. «Да, Унра — не Коронат», — усмехнулся про себя маг.
Утром он распорядился перевести всю добычу в трюм.
Вой, крики, ругательства, проклятья и — ни-че-го. Всю ночь за бабами наблюдали его люди. Ортаг почесал подбородок. Если бы не ЕГО ВЛАСТЬ, от такого соблазна не удержался бы и сам Нагх. Никакого толку. Тварь затаилась.
Нагх докладывал, что трижды прочесывал всю Унру и ни одна хоть сколько-нибудь подходящая под описание не ускользнула от него. А значит, она, ОНА здесь, на кумароне. Во всяком случае ТАК хотелось думать.
Увы! Тварь ничем не выдала себя.
Даже тогда, когда жизнь ее разлюбезного Тая висела на волоске.
«Знала, хрисса, что я не дам ему умереть».
«Кого-то Нагх упустил. Или тварь среди тех, кого привели на кумарон позже? Да. Пожалуй, что так».
— Глупо, — снова вслух пробормотал он, выходя на палубу, кутаясь в просторный, надежно скрывающий покалеченное в детстве тело, плащ. «Странно, — подумал ни с того ни с сего маг, — еще ни один унрит не попытался пробраться на кумарон. Похоже, им не до своих баб. Впрочем, подождем. Неизвестно, какие известия привезет из Унры Нагх».
В любом случае следовало поторопиться («жаль, упустил случай с тагом — там уж без ТВАРИ не обошлось»).
Воевать с Унрой ему не с руки.
Ортаг зябко поежился — с моря дул прохладный ветерок. Кумарон плавно покачивался на волне. На западе, там, где Таир ушел за горизонт, море лениво вспенивало красные гребешки. На востоке собирались темные грозовые тучи, вода почернела, кое-где в темную поверхность вонзались острые пики молний. «Пройдет стороной», — легко определил маг. Куда больше его тревожило долгое отсутствие Нагха. Унриты глупы, но не настолько, чтобы не заподозрить в исчезновении женщин именно его. Нетрудно представить, что с ним сделают. Или сделали? Маг досадливо поморщился. «Нет. Нагх не дурак. Выкрутится. Но к утру придется всех отпустить».
