меня все-таки догнала и здесь. А закурил я во время боя под Берлином, когда от меня почти ничего не зависело, а брать с собой снайперскую винтовку и идти отстреливать вражеских генералов было явным моветоном. Вот там нервишки и не выдержали. В ЭТО время курят все, или почти все. Даже дамы. А сколько табака вынюхивается и вычихивается! Дань моде? Ну, не только, еще и вездесущая медицина вещает о пользе табачного дыма. И никакой антитабачной пропаганды! Это надо как-то изменить, но как??? Кажется, старый пруссак с русскими корнями[125] дочитал послание, интересно, что он сейчас выдаст на-гора?
— Ваше Высочество, нельзя недооценивать нынешнего короля Пруссии, Его Величество Альбрехт не просто тупой вояка, как представляется многим, судя по его биографии. Есть в его жизненном опыте и несколько страниц не для общего сведения. Альбрехт возглавлял небольшую группу служащих, чьими заботами было… (советник задумался) скажем так… устранение препятствий на пути Пруссии к величию.
Вот так-так! Значит, Альбрехт возглавлял что-то вроде тайной полиции Пруссии? Интересно, весьма интересно!
— А как же Вильгельм Штибер? — ляпнул я, не подумав. И этим привел Бисмарка в полнейшее изумление.
— Простите, Ваше Высочество, но откуда ВАМ известно это имя? Я рекомендовал Штибера на должность в Тайной полиции Пруссии, Вильгельм утвердил его, но после моей отставки его тоже отстранили от работы, заставили вернуться на незначительную должность в судебной системе. Он ничем отличиться не успел. Но даже так настоящим шефом тайной полиции надо считать именно принца Альбрехта.
— А сейчас, став королем, он поручит это руководство кому-то или будет продолжать курировать операции тайной полиции лично?
— Скорее всего, Его Величество Альбрехт не отдаст столь привычный инструмент в чьи-то недостойные руки. По его мнению, никто руководить таким ведомством не достоин, кроме него самого.
Я выдержал небольшую паузу, дела вид, что что-то обдумываю, на самом деле, как только услышал от Бисмарка новость — решение принял сразу же. Такими кадрами не разбрасываются!
— Вот что, дорогой мой друг и советник, а вы можете очень тихо и аккуратно пригласить Вильгельма Штибера[126] к нам, в Мюнхен. У меня будет к нему деловое предложение, от которого он вряд ли сможет отказаться.
— Сегодня же свяжусь с ним, Ваше Высочество.
— Но вернемся к нашему барану[127]… Что хочет Альбрехт?
— Извините, Ваше высочество, что отвлекся… Так вот, Его Величество Альбрехт склонен к длительным комбинациям, тайной войне намного больше, чем к войне явной. Он выразил неудовольствие тем, что подготовке вторжению в Австрию не уделили должного внимания. Принц уверен, что его служба могла бы принести победу, однако Вильгельм слепо верил лишь силе прусского оружия.
Бисмарк сделал небольшую паузу, как бы еще раз дозируя точность формулировок.
— Включение Пруссии в Германскую империю может иметь последствия, достаточно негативные, пусть и не прямо сейчас. На мой взгляд, Альбрехт хочет получить преференции в торговле на внутригерманском рынке. Это первый шаг. Дальше стабилизация и укрепление Пруссии и рост ее роли в самой империи. А дальше… вполне возможно, что сам Альбрехт планирует взять реванш. И он готов ждать, даже предоставив право на месть своим детям или внукам. Но истинная цель короля — восстановление величия Пруссии и перехват управления империей, не иначе…
— Очень может быть, очень может быть. Благодарю вас, Ваше Превосходительство. Ваше мнение весьма для меня важно. Вы свободны.
А еще примерно через час ко мне в кабинет ввалился фон Кубе — мой фактический руководитель новой тайной службы, которая сейчас и создавалась, постепенно обретая черты серьезной организации.
— Вызывал, Твое Высочество? — на правах друга фон Кубе довольно вольно интерпретировал титулы (но только наедине со мной).
— Да, дружище. Сигару?
— Аа! Давай закурим… я не знаю пока что, кто тебе поставляет сигары, но они как-то намного ароматнее моих, хотя я выбираю вроде самые дорогие сорта!
— Дорогие! Это не значит самые лучшие! Места надо знать! Вот угостишь меня подобным ароматом… буду верить, что справишься с порученным делом.
— Можно подумать, что я хотел этим заниматься, — недовольно буркнул дружбан.
— Несомненно, хотел, иначе бы не взялся. Для тебя это вызов. А ты на такие вызовы всегда отвечаешь, я в курсе!
— Так ты мною манипулируешь! — притворно взвился фон Кубе. Да, именно он приносил разрядку в мою несколько монотонную жизнь.
— Ага! — подтвердил я и мы дружно рассмеялись.
— У меня для тебя хорошая новость. — сообщил фон Кубе.
— У меня для тебя тоже! — отзеркалил я ему. И он оказался весьма удивленным.
— Тогда ты первый.
— Кажется. я нашел тебе человека, который возглавит направление заграничных операций. Весьма перспективный типчик. Если я правильно понимаю, очень скоро он окажется в Мюнхене.
— Вот как… А я выполнил твою небольшую просьбу.
И Карл выложил мне на стол несколько страниц с досье. Я углубился в чтение. Да, это было то, что нужно. Аптекарь и химик, Адольф Притвиц, тридцати двух леи, закончил Гейдельбергский университет, учился у самого Бунзена[128]. Подавал большие надежды, но слишком рано женился и на приданное открыл собственное дело. О! Отравление любимой супруги, которое вскрылось совершенно случайным образом! Приговорен к смертной казни! Экспериментировал с ядами! Берем! Рецепты правильных средств я ему подскажу. А пока что пусть помучается…Затем, Его официально казнят, и покажут могилку, с соответствующей табличкой. И предупредят, что если будет шалить, то его туда и уложат… живьем… Таких типчиков надо держать в ежовых рукавицах[129]!
Глава шестьдесят первая. Ну что, сынок, вляпался?
Мюнхен. Королевский дворец
20 июня 1861 года
Вообще-то я собирался с Карлом Густавом фон Кубе хорошо так надраться. Но увы мне, увы мне! В середине нашего совещания, когда я уже доставал на свет Божий хороший такой бренди из французской местности с заманчивым названием Коньяк, но не успел ещё оный разлить по рюмкам, как явился посланец или, правильнее сказать, погонец от отца. В общем, меня хотел видеть император. А я что? Я ничего! Меня сам ампиратор призывает! Руки в ноги и пошел, пошел, поехал…
Хорошо, что мы с отцом столуемся в одном дворце. А то не смог бы ногой попасть в карету и опозорился на весь Мюнхен, а так тихонько топаю себе, штормит! Не без этого, иногда стеночка меня придерживает. Ну а чего это строители так странно
