собрание окончено, о принятом решении я вам сообщу позже.
Все разошлись по своим комнатам. Полковник, как командир группы, имел отдельный кабинет. Туда он и пригласил Лилию, с которой хотел обсудить сложившуюся ситуацию. Ибо внедрение в окружение Клобукова подразумевало участие девушек. Собственно, даже не подразумевало, а прямо указывало на это.
— Я бы хотел обсудить с вами текущую ситуацию, — начал полковник. — Собственно, решение я уже принял. Будем осуществлять внедрение к Клобукову нашего человека, остальные два предложения, это крайний случай. Их можно использовать, если внедриться не удастся. Как вы сами понимаете, Лилия, внедрять придется одну из ваших девушек. Валерию и Фаину уже нельзя использовать, поскольку Клобуков их знает, то остаетесь только вы и Лена.
— Это я уже поняла, — ответила девушка, — осталось только придумать, как это сделать. Насколько я поняла, женской прислуги у господина Клобукова нет. Дом у него большой, да и народу немало. Женщина в доме ему явно нужна, поскольку для уборки и готовки пищи мужчины мало приспособлены…
— Попробуем такой вариант, — сказал полковник. — Остался пустяк, убедить Клобукова, что ему нужна прислуга. Только вряд ли между ним и прислугой могут возникнуть доверительные отношения…
— Пожалуй, вы правы, — задумчиво ответила Лилия. — Ну не в любовницы же к нему набиваться… Мы для таких дел не годимся.
— И это верно, — сказал полковник. — Думайте Лилия, я тоже попытаюсь, что-либо сообразить…
Пока командиры совещались, гусар и кавалергард отправились в питейное заведение, как закадычные друзья. За последние сутки они поняли, что оба не добились благосклонности Валерии, к которой питали самые возвышенные чувства. Объединяло их то, что счастливого соперника не наблюдалось и сердце их дамы оставалось свободно, а значит враждовать смысла нет, наоборот, надо дружить. Да и, действительно, с кем им соперничать? У мичмана своя пассия — Лилия, а полковнику Валерия в дочери годилась, правда, это завзятых ловеласов не останавливало, но Михаил Юрьевич был явно не из их числа.
Вот так, мирно беседуя, оба поручика вошли в здание, которое по-русски именуется трактир, а по-французски бог знает как. Дело ведь не в названии. Они сели за стол, заказали две бутылки вина и немудреную закуску. Успели выпить только по стакану вина, как к ним подсел невысокий толстячок и заговорил на русском языке.
— Узнаю соотечественников, господа. И мне почему-то кажется, что вы не только соотечественники, но и люди служивые. Я прав?
— Ну, допустим, — хмуро ответил кавалергард, которому это соседство не понравилось.
— Не хмурьтесь, господа, — не смутившись, ответил их неожиданный собеседник, — сейчас в Париже осталось совсем не много наших соотечественников.
Он махнул рукой, подзывая гарсона, и знаком потребовал еще две бутылки вина.
— Позвольте представиться, — бесцеремонно продолжил он, — Петр Рыжов, негоциант, а по нашему просто купец. Торгую дамским товаром: платья, шляпки, всякие другие женские товары, о которых вы, господа военные имеете весьма смутное представление. Предлагаю выпить за встречу соотечественников. Война не за горами, и я даже не знаю, как потом будут получать свой товар столичные модницы. Тот груз, который я загрузил в свой дилижанс, надеюсь еще смогу доставить по назначению…
Гусар с интересом слушал негоцианта, а кавалергард с раздражением думал, как избавиться он навязчивого соседа. Тем не менее, Петр продолжил свою мысль.
— Я ведь не просто так к вам подсел, не буду перед вами делать тайну. Ищу попутчиков возвращающихся на родину, Товара у меня много, а на дорогах неспокойно. Вокруг войска разных армий. Конечно, солдатам мой товар совершенно не нужен, но вед из озорства могут все испортить…
— Ну, мы-то пока на родину не собираемся, — усмехнулся кавалергард.
— Ваше слово, пока, звучит многообещающе, — нимало не смутившись, ответил Петр. — Скажите мне, что вас тут держит и, возможно, я смогу вам помочь в ваших делах. Что-то мне подсказывает, что вы не прочь ускорить свой отъезд.
— И рады бы в рай, да грехи не пускают, — хмыкнул гусар. — Дела у нас, господин купец, и вы уж точно не сможете нам помочь.
Тут, в питейном заведении появился еще один персонаж и негоциант проводил его взглядом.
— Вот еще один наш соотечественник, Джон Руткерс, — сказал он. — А выдает себя за американца. Только он такой же американец, как я папа римский. Темная личность, между прочим. Вот его-то я в попутчики, ни за что бы не пригласил.
— И чем же он плох? — настороженно спросил гусар.
— А вот тем! — запальчиво ответил купец. — Не нравятся мне люди, которые скрывают свою личность. Его настоящее имя Клобуков Иван Трофимович. Это мне верный человек сказывал. А еще он золотишко продает и по всему видать, что много у него этого золотишка.
— Монеты? — быстро спросил кавалергард.
— Нет! — тут негоциант сделал эффектную паузу. — Самородки продает ювелирам. И немало у него этих самородков, да золотого песка… Ну да пес с ним!
— Многих вы, как видно, знаете, господин негоциант, — задумчиво сказал гусар. — Весьма обширны ваши знания о жизни в Париже.
— Что касается коммерции и коммерсантов, то да, мои познания велики, — ответил он, — зато в военных делах я полный профан.
С купцом, Петром Рыжовым, наши офицеры расстались через пару часов, когда он уже лыка не вязал. Оставив его на попечение хозяина заведения, они отправились домой, где поделились добытыми сведениями с полковником.
В этот раз полковник не стремился поделиться информацией с Лилией, ведь в конечном итоге решение оставалось за ним. Теперь источник богатства Клобукова — Руткерса просматривался явственнее. Аляска — Париж — самородки, это говорило о многом. Клобуков нашел богатые залежи самородного золота на Аляске и сумел тайно от всех обогатиться. При этом исчезли два его товарища, но тут не обязательно замешан криминал. Возможно, они выправили другие документы, купили имения, где-нибудь в Рязанской губернии и живут себе припеваючи, не выпячивая свое богатство на показ. Возможен и другой вариант: их останки лежат засыпанные снегом в холодном северном краю. Но вопрос остается прежним: надо найти это место на Аляске, ведь это не маленькое пространство, поболее Европы будет.
Тем временем жизнь в особняке, занятом отрядом полковника Потоцкого, — я надеюсь, читатель еще не забыл фамилию полковника, который вывез амазонок из монастыря, — так вот жизнь в особняке уже вошла в свою колею. Все четыре амазонки занимали одну большую комнату, которая являлась и спальней, а офицеры, за исключением полковника жили в другой большой комнате. Полковник, как уже говорилось, имел свой кабинет, где стояла его кровать. Была еще просторная столовая, кухня, чулан, другие подсобные помещения.
Обустройством быта офицеры были мало озабочены, понимая, что в любой
