пятого этажа. На чистоте всегда помешана была. От кого родила, не говорила. Не сдавать же мальца в приют, мы с мужем забрали. Где своих трое, там и четвертый. А потом и еще двое родилось. Старшие уже в свободном плавании, кто женился, кто еще учится, но с нами не живут. Младшие, две дочки‑близняшки, в восьмом классе учатся. Никита одиннадцатый заканчивал, летом выпускной… был бы. — Она запнулась на мгновение, но быстро взяла себя в руки. — Он хотел в университет поступать, единственный из наших детей. Остальные‑то ПТУ закончили. Неплохие ребята, не подумайте, дочка у меня вообще на парикмахера выучилась, сейчас такие прически делает — загляденье! К ней очередь на месяц вперед, невесты так и вовсе за полгода записываются. Просто Никита самый умный был, все компьютерами интересовался, сам программы писал какие‑то. Даже зарабатывал что‑то. Я ничего не понимаю в этом, мы люди простые. Я повар, муж мой на тракторе в колхозе работает. Сестра моя тоже продавщицей была. Должно быть, отец у Никитки шибко умный был, в него пошел. Сам себе на хороший компьютер заработал, сестрам деньжат подкидывал. Муж в прошлом году все лето от зари до зари на комбайне работал. Там платят хорошо. Мы почти все отложили, думали, если Никитка на бесплатное не поступит, то хоть первый год платного ему обеспечим. А там либо сам переведется, либо еще заработаем. Лишь бы учился.
— Значит, был прилежным парнем и с плохими компаниями не водился? — уточнила Алиса.
— Что вы! — замахала руками тетя Галя. — Друзья были, конечно, в деревне же все друг друга знают. Некоторые задиристые, некоторые хулиганы, но Никитка никогда ни во что не ввязывался. Знаете, я до сих пор не верю, что он мог девушку убить. Нет, там что‑то другое произошло, Никитка не мог. Он хороший мальчик.
Только вот в компьютере этого хорошего мальчика полиция обнаружила много материалов сомнительного содержания. Хороший мальчик Никитка живо интересовался самыми кровавыми убийствами последних десятилетий, листал подробные книги по анатомии, которая вроде бы ни к чему будущему программисту, смотрел жестокие видео и почитывал оккультные книжки. Ничто из этого не является преступлением, но определенные представления о личности дает. Как же плохо порой даже самые любящие и заботливые родители знают своих детей!
— Полиция говорит, что Никита не был знаком с остальными тремя мальчиками, это точно? — спросила Алиса. — Может быть, вы за три недели что‑то вспомнили?
— Нет, — твердо заявила тетя Галя. — Никогда Никитка не произносил их имен.
— И девушку не знаете?
Алиса на всякий случай положила на стол телефон с выведенной на экран фотографией жертвы. Тетя Галя взяла телефон в руки, еще раз посмотрела на девушку.
— Никогда ее не видела.
— А можете вспомнить тот день, когда все произошло? Ведь отсюда до места происшествия почти сто километров. Вы должны были заметить, что сын уехал и не возвращается.
— Конечно, мы заметили! Еще утром, после первого урока. Я на работу к семи прихожу, у нас первоклашки завтракают перед уроками. Все окрестные деревни к нам в школу ходят, много детей получается. Пока автобус всех соберет, первые из дома в семь выезжают. Вот к половине девятого им завтрак и готовлю. Никита приходит к девяти, как уроки начинаются. После первого урока ко мне его классная подошла, спросила, что случилось, не заболел ли? Не пришел на уроки. Я ему звоню — не отвечает. Дочерей нашла, они сказали, что Никита дома был, когда они уходили. Мужу набрала, он вырвался, заскочил домой. Телефон Никиты в комнате, сына нет. Вечером не явился, мы всех родственников, старших детей на уши поставили. Следующим утром в полицию позвонили, а там уже, к вечеру, они с новостями и пришли.
Тетя Галя все‑таки не выдержала, заплакала. Алиса подала ей салфетку, терпеливо подождала, пока женщина возьмет себя в руки.
— А можно мне посмотреть комнату Никиты? — спросила она, когда та перестала всхлипывать.
Тетя Галя молча поднялась, вышла из кухни. Алиса приняла это как приглашение, последовала за ней.
— Никита здесь раньше со старшим братом жил, а как тот уехал, один, — объявила женщина, останавливаясь у одной из дверей и пропуская Алису вперед.
Комната оказалась маленькой. Односпальная кровать, шкаф, пара стеллажей и письменный стол — все, что здесь поместилось. Как тут могли жить два подростка, Алиса не представляла. Должно быть, не было стеллажей и стола или шкафа.
А еще комната была темной. Вся мебель была черного цвета, на окне — темно‑бордовые шторы. Какие обои — понять невозможно, потому что все стены увешаны постерами и фотографиями. Снимки популярных рок‑групп, кадры из фильмов — и вовсе не романтических комедий. Ничего кровавого и ужасного, но все же.
— Никита увлекался рок‑музыкой и оккультными фильмами? — спросила Алиса, подходя ближе и цепляясь взглядом за постер из какого‑то кинофильма: на полу белым мелом была начерчена пентаграмма, а в ее центре в длинном белом платье, раскинув руки в стороны, стояла девушка.
Тетя Галя тоже посмотрела на постеры.
— Ну, что‑то такое, да. Я не особо в этом понимаю. Музыку он обычно в наушниках слушал, а что смотрел, я и не знаю. На компьютере же. Но вел себя хорошо, старших уважал, младших не обижал.
А потом зарезал девочку и троих мальчиков, ага.
— Что‑нибудь необычное происходило в последнее время? — спросила Алиса, рассматривая книги на стеллаже. Здесь тоже было много оккультного, но из того, что у Леона стоит в шкафу с легкой литературой, которую можно выносить куда угодно. — Может, он что‑то рассказывал или жаловался на что‑то?
— Да нет, ничего такого. Он вообще редко что‑то рассказывал, был мальчиком скрытным. Хотя… — Тетя Галя вдруг запнулась, задумалась. — Знаете, несколько месяцев назад он начал жаловаться на кошмары. Кричал по ночам. Я прибегала, будила, спрашивала, что случилось. Он говорил, будто ему приснился какой‑то черный человек. Неделю где‑то мучился кошмарами, потом я начала его травками успокаивающими на ночь поить, и все прошло. Я ему тогда еще сказала, что поменьше бы читал всякое на ночь да убрал из комнаты эти картинки страшные.
Прошло или Никита просто привык? Почему‑то Алисе казалось, что второе. Это была интересная деталь. Родители трех других парней ни о чем таком не упоминали. Справедливости ради, остальные ребята на фоне Никиты выглядели самыми обычными. Никто из них не увлекался оккультизмом, не завешивал стены постерами. Компьютеры их тоже были чисты. У одного хранилась коллекция порнофильмов, не без этого, но у кого ее нет в семнадцать лет?
Попрощавшись с тетей Галей, Алиса отыскала
