оглядел со всех сторон, нахмурился.
— Другие деревья не проверяла?
— Еще нет.
Они разошлись к разным деревьям и вскоре вытащили на свет еще два камня. У последнего дерева присели вместе. Подгоняемые азартом и любопытством, копали землю, иногда соприкасаясь пальцами, и в такие моменты Алиса чувствовала совершенно неуместное волнение. Она на месте гибели пятерых молодых людей, а ей внезапно нравится касаться пальцев мужчины, роющего землю рядом.
Совсем уже?
Первым на камешек наткнулся Леон.
— Нашел, — коротко проинформировал он и вскоре вытащил камень, как брат‑близнец похожий на остальные.
Разложив камни на земле, Леон нахмурился.
— Знаешь, что здесь нарисовано? — спросила Алиса.
Леон ответил не сразу. Еще немного подумал, едва заметно водя пальцами по воздуху, будто рисуя что‑то, а затем сказал:
— На каждом рисунке не хватает нескольких линий. Но если их добавить, у нас получатся обозначения сторон света, которые мне встречались в одной книге: восток, запад, юг и север. Своего рода руны.
Алиса выпрямилась, осмотрелась по сторонам.
— Если представить здесь квадрат, где вершины — эти деревья, то они находятся не четко по сторонам света, а будто чуть сдвинуты вправо.
— Возможно, поэтому на рунах и не хватает линий, — согласился Леон, тоже поднимаясь на ноги. — Что ж, это важный факт. Как ты поняла, где надо искать?
Алиса пожала плечами.
— Что‑то будто вело сюда. Не могу объяснить.
Леон нахмурился.
— Еще я видел, как ты смотришь на белый лист. Было видение?
— Нет. Было ощущение, что оно будто витает в воздухе, но я так ничего и не увидела. Кроме…
— Кроме?..
— Кроме того, что видел ты. Когда поливал водой землю.
Леон покачал головой, будто не соглашался с какими‑то своими мыслями, а затем сказал:
— Тьма, которую ты забрала у меня, изменила тебя. Она ушла, ее в тебе больше нет, она не умеет надолго задерживаться в теле человека, но успела изменить тебя. Анжелу она не меняет, потому что Анжела обычная, а ты нет.
— Это из‑за моих видений?
— Да. Твой дар природный. Так бывает иногда. Кто‑то рождается с даром к музыке или изобразительному искусству, кто‑то — к математике, а кто‑то — с даром целительства или предвидения. Дар может быть сильнее или слабее, но пока он природный, он не причиняет вреда владельцу.
— А твой?
Леон покачал головой.
— Мой — не природный. Мой выменянный на жизнь у тьмы. И сейчас эта тьма предлагает тебе усилить твой. Не делай этого, не поддавайся. Тебе может быть любопытно или казаться важным и полезным, но знай: если согласишься, пути назад не будет. Тьма изменит тебя, а мне хотелось бы, чтобы ты оставалась в безопасности.
Он поднял камни, положил их в карман пальто и сказал:
— Идем. Кажется, снег усиливается. Даже на нашей машине можем застрять.
Алиса поторопилась за ним, все еще размышляя над тем, что он сказал.
* * *
Все четверо погибших парней жили в разных концах области, а потому на общественном транспорте Алиса объезжала бы родственников неделю. Пользоваться же мотоциклом было невозможно, погода с каждым днем портилась сильнее: снег сменялся дождем, дождь — гололедицей. Зима никак не могла вступить в полные права, хотя приближался декабрь. Поэтому Леон предложил ей взять машину. Выбирая между большим монстром и дорогой легковушкой, Алиса выбрала первого. Во‑первых, на нем она уже ездила, во‑вторых, меньше шансов застрять, если она где‑то ошибется. Да и с парковкой проще: можно и на бордюр заехать, и в грязи остановиться.
К концу второго дня разъездов Алиса окончательно привыкла к машине, ладони уже почти не потели, она даже разрешила себе осторожно откинуться на спинку сиденья, а не сидеть прямо, как статуя. Справедливости ради стоит заметить, машина была напичкана всякого рода новомодными технологиями: тут тебе и парктроники, и камера заднего вида, и датчик дождя, и адаптивный круиз, и еще Бог знает что. И мартышка ездить научилась бы, не то что человек.
Последний из четырех парней жил не в городе, а в деревне. Ехать было особенно далеко: почти на самый край области. Деревня оказалась небольшой, но современной: на центральной улице располагались старые домики с заросшими дворами, но стоило свернуть чуть в сторону, как картина поменялась. Не двухэтажные особняки, как в пригородах больших городов, конечно, но и не деревянные халупы. Добротные кирпичные дома, которым едва ли больше двадцати лет. Фруктовые сады успели вырасти большими, но еще не превратились в неухоженные заросли. У каждого дома был разбит небольшой огород, сейчас прикрытый грязным снегом, почти в каждом дворе стояла теплица.
Семью Никиты Морозова, парня, который убил остальных, Алиса сознательно оставила напоследок. Хотелось сначала сложить в голове общую картину и лишь потом ехать к предполагаемому зачинщику. Едва Алиса припарковала машину на обочине у ворот, из дома вышла полная женщина в застиранном халате с черным платком на голове. Алиса подошла к калитке, поздоровалась:
— Добрый день! Меня зовут Алиса, я звонила вам.
Женщина кивнула, прямо в тапочках, не одеваясь, спустилась со ступенек, открыла калитку, пропуская Алису во двор.
— Проходите, — бесцветным голосом сказала она. — Я Галина Аркадьевна, мама Никитки. Можете тетей Галей звать, меня все так зовут. Я в школьной столовой тридцать лет уже работаю, привыкла. Сейчас вот отпуск дали до Нового года, чтоб отошла немного.
Женщина вытерла глаза краем платка, но слезы сдержала.
Алиса прошла за ней в дом. Сразу за тесной прихожей начиналась кухня, куда и привела ее тетя Галя. Посередине стоял большой стол на восемь человек, три из четырех стен занимали старые, но добротные шкафчики и газовая плита, на которой сейчас что‑то варилось в трех кастрюлях.
— Присаживайтесь, чай будете?
Алиса отказалась. По дороге она останавливалась на заправке (монстр ел неприлично много!), перехватила хот‑дог с кофе. Тетя Галя что‑то помешала в кастрюльке, потом тоже села за стол напротив Алисы.
— Что вас интересует? — спросила она. — Полиции мы уже пять раз все рассказали.
— Я не из полиции. Веду… частное расследование.
Такой ответ несчастную мать полностью удовлетворил. Она даже не стала спрашивать подробнее, кто Алиса, собственно, такая и какое именно расследование ведет. Просто молча кивнула, давая понять, что готова ответить на расспросы.
— Расскажите мне немного о вашем сыне, — попросила Алиса. — Каким он был, чем увлекался?
Женщина снова промокнула глаза.
— Никитка у нас четвертый ребенок, — бесцветным голосом начала она. — И даже не совсем наш, честно говоря. Мы от него не скрывали, что он приемный. На самом деле он сын моей сестры. Она умерла, когда Никитке был месяц. Полезла окна мыть и упала с
