за развитием этого вопроса и всегда готов оказать помощь в сближении сторон в рамках взаимовыгодного соглашения, если это будет сочтено желательным. Между тем отчет об этих предложениях, а также их обсуждение в моем правительстве сохраняются в строгой тайне.
С большой для себя радостью узнал, что вопрос с линкором проработан удовлетворительно.
Если посол Трояновский все еще в Москве, пожалуйста, передайте ему и госпоже Трояновской самые добрые пожелания от миссис Дэвис и меня лично.
_________________________________
МОЩЬ СОВЕТСКОГО СОЮЗА В СЛУЧАЕ ВОЙНЫ
ОТРЫВОК ИЗ ПИСЬМА ПРЕЗИДЕНТУ РУЗВЕЛЬТУ
Брюссель, 18 января 1939 года
На мой взгляд, и советское правительство, и его армия гораздо сильнее, чем принято считать в определенных европейских кругах. Сейчас, по крайней мере, это правительство, выступает целиком и полностью за мир во всем мире. Более того, еще в течение многих лет экономические потребности страны будут рассчитаны на международный мир, если такое окажется возможным.
Лидеры советского правительства заявили мне, что в мире есть лишь одно правительство, которому они доверяют, и это правительство Соединенных Штатов под вашим руководством.
В случае столь страшного бедствия, как международный конфликт между тоталитарными и демократическими государствами, советское правительство, по моему мнению, является гораздо более мощным фактором, чем это допускают реакционеры Европы, и может иметь для нас наибольшую важность.
_________________________________
Брюссель, 18 января 1939 года
ДОСТОПОЧТЕННОМУ ГАРРИ ХОПКИНСУ
Дорогой Гарри!
Когда я был дома в последний раз – и уже после нашего визита в дом Джорджа Холмса, – то хотел бы побеседовать с тобой более подробно. Пытался застать тебя, но тебя не было, и мне пришлось уехать, так и не повидавшись с тобой.
Обстановка здесь адская. Мир по Чемберлену – это полный провал. Таково мнение подавляющего большинства в местных дипломатических кругах. Мира не существует. Проблема колоний, по-видимому, решена Чемберленом с Гитлером в Мюнхене. Но аппетит ведь приходит во время еды. Следующим кризисом станет либо Польский коридор, либо Украина – к тому же весьма скоро. И больше всего бесит то, что нет ни коллективной безопасности, ни какого-то политического баланса для обеспечения мира и цивилизации в Европе.
Похоже, в Англии нет лидера, который мог бы поднять восстание. Адвокат не в состоянии выиграть судебную тяжбу или сражение, если сам не скажет правду или если считает ответчика мошенником. Иначе говоря, если вы не выступите вперед и не возглавите тех, кого ведете за собой, основная масса, скорее всего, собьется с пути. Франция совершенно выбилась из сил. В результате в Европе не осталось никаких лидеров, кроме тоталитарных.
Наш президент подхватил факел, который уронил Чемберлен, и его заявление для прессы об обращении с евреями в Германии сделало его бесспорным лидером мирового мнения, выразителем демократического и нравственного негодования. Но диктаторов такие вещи мало трогают.
На мой взгляд, есть, в частности, одна вещь, которую можно сделать сейчас, а именно: дать определенный стимул России по-прежнему отстаивать принцип коллективной безопасности и мир. Реакционеры Англии и Франции поместили эту страну в изоляцию. Страшилки о том, что война якобы потянет за собой коммунизм в побежденную Германию и Центральную Европу, – совершеннейшая чушь. Германия станет социалистической или превратится в разумную военную автократию. Польша и Румыния все еще могут позволить себе окопаться. Более того, у Советов и так есть что переваривать – у себя, в России. Такова политика Сталина – мир для укрепления своего собственного экономического положения – вот что им необходимо, и они это знают. За четыре недели до чешского кризиса Россия уведомила о денонсации договора о ненападении с Польшей, чтобы выполнить свое обещание перед Францией, в отличие от тех же Англии и Франции, которые под разного рода ложными заверениями до последней минуты вели Чехословакию к краху. Политика Чемберлена, цель которой – швырнуть Италию, Польшу и Венгрию в лапы Гитлера, может закончиться таким отвращением по отношению к Советам, что вынудит Россию пойти на экономическое соглашение и идеологическое перемирие с Гитлером. Это не выходит за рамки возможности или даже вероятности – они делали так в течение десяти лет.
Смысл всего этого заключается в том, что президент в состоянии остановить эту тенденцию путем незамедлительного назначения сильного, надежного посла в Россию. На родине президент согласился со мной, что такой человек должен быть успешным бизнесменом с четко выраженными идеями либерализма и непредвзятым умом. Он дал мне конфиденциальное поручение предложить эту должность одному человеку, но тот, к сожалению, не смог поехать.
Помимо более широких соображений, существует и конкретный факт: дружественный характер связей между Советами и нашим правительством – по отношению к Японии – отвечает нашим общим интересам.
Реакционные круги Англии и Франции в отчаянии вскоре попытаются заручиться поддержкой Советов, но может быть слишком поздно, – особенно в случае окончательного разочарования последних.
Спешно,
Джозеф Э. Дэвис
_________________________________
Дневник Брюссель, 30 января 1939 года
Только что опубликован набросок советского третьего пятилетнего плана (1938–1942). Наиболее важным является то, что этот план должен предусматривать не продолжение производства товаров народного потребления: прежде всего, он должен сделать страну самодостаточной в базовых отраслях тяжелой промышленности, а также в производстве вооружений и боеприпасов. Иначе говоря, они опять возвращаются к первому пятилетнему плану, который был посвящен тяжелой промышленности. Судя по всему, лихорадочная программа обороны, свидетелем которой я стал в Москве два года назад, нисколько не утихла и не ослабла.
_________________________________
Дневник Брюссель, 2 февраля 1939 года
Российское информационное агентство ТАСС сегодня сообщило, что министр иностранных дел Литвинов направил Венгрии уведомление о том, что СССР разрывает с ней дипломатические отношения. В качестве причины было указано, что Венгрия присоединилась к Антикоминтерновскому пакту и «потеряла свою независимость и перестала быть свободным агентом». Она поддалась давлению «определенных государств».
_________________________________
Дневник Брюссель, 6 февраля 1939 года
Ко мне приехал посол Великобритании, лорд Клайв, и сообщил, что глава британского министерства торговли, мистер Хадсон, скоро прибудет в Бельгию и хотел бы со мной встретиться. Я сразу же пригласил обоих на чай. Хадсон, который собирался в Москву вместе с британской миссией, был весьма заинтересован в том, чтобы побеседовать со мной о России. Я откровенно изложил ему факты такими, какими я их видел. Он был удивлен, даже поражен. «Это невероятно, – сказал он. – Почему мы не получаем таких же отчетов от наших людей в Москве? То, что сообщают они, говорит об обратном». Я ответил: «Ну, может, они и правы. Могу ошибаться. Я просто сообщаю вам о том, что видел сам и на основании чего вы можете сделать собственные выводы». Если вы
