и залезть в кровать, несмотря на утренний час! Тося распорядилась, чтобы в комнату подали чай и малиновое варенье. Я выпила чашку и почти сразу же почувствовала, как меня клонит сон.
Однако поспала не очень долго. Проснулась и, несмотря на тяжелую голову, заснуть опять не могла. Тогда перебралась на диван, ближе к камину, взяв томик каких-то стихов, который лежал на столике. Тося устроилась рядом, на ковре с мягким ворсом. Она что-то вышивала на платке. Мы почти не разговаривали, лишь перекинулись несколькими словами.
Я не большая любительница поэзии, поэтому после нескольких страниц снова почувствовала, как меня потихоньку затягивает дрема. Трудно сказать, сколько я так проспала, словно гусеница, завернувшись в кокон из одеяла, но в мое сознание стал постепенно прорываться чей-то тихий разговор. Я с трудом разлепила веки. За окном начинало темнеть.
Тося находилась все там же, где я видела ее в последний раз. Она все еще держала в руках пяльцы, но ее внимание было направлено на мужчину, сидевшего в кресле буквально в нескольких шагах от нее. Мефистофель. Он не мог на целый день оставить Алешу в покое, обязательно выходил «погулять» хотя бы на несколько часов. Вот и сейчас, судя по перешептываниям, он делился тем, что за день успел сделать мой муж. Ничего неожиданного или сколько-нибудь интересного не произошло. Все получилось ровно так, как он запланировал.
— Значит, мы в тупике?.. — расстроенно спросила Тося. Она отложила шитье и откинулась на большие подушки, которыми обложилась.
Демон долго молчал. Я ждала, что он что-то ответит. Ну что можно сказать в подобной ситуации? Понятно, что все плохо. Мы в безвыходном положении. Как сказал Алеша, искать убийцу по одному описанию — как иголку в стоге сена. Примерно то же самое и с Карповым. Если только вернуться в Минск и ждать его. Там мы знаем его адрес. Но я не могу уехать — пришлось подписать документ о том, что не покину пределы столицы.
Утихшая головная боль разгоралась с новой силой. Я хотела пошевелиться и показать, что не сплю, но Мефистофель наконец подал голос:
— Не совсем. Есть у меня одна идея. Но… — демон резко замолчал, будто никак не мог подобрать подходящие слова.
Я застыла и напряглась. Кажется, перестала дышать. Тося тоже встрепенулась.
— Но она... Как бы помягче выразиться?.. В общем, она слишком мерзкая, чтобы осуществлять ее.
«Какой сам, такие и идеи», — невольно промелькнуло в голове. Но я обратилась в слух и не стала выдавать, что бодрствую, чтобы не сбить демона с его мерзкой идеи. Сейчас, когда мы зашли в тупик, нам может помочь любая мелочь. Дать какую-то зацепку, подсказку — да что угодно!
Мефистофель молчал и задумчиво глядел на Тосю. Со своего места из-под опущенных ресниц я украдкой за ними наблюдала.
— Мефистофель? — осторожно напомнила о себе подруга.
— Знаешь, почему я стараюсь появиться к приему пищи?
— П-почему?
Я не поняла, к чему он клонит — начал как-то уж очень издалека.
— Я люблю вкус человеческих блюд. А находясь в этом теле, чувствую абсолютно все. Алексей ест пирог — я наслаждаюсь вкусом. Ощущения усиливаются, если я выхожу из тени и беру руководство телом на себя. Тогда все вообще становится очень ярким.
Тося молчала, смотрела на демона и хмурилась, очевидно, до сих пор не понимая, о чем он.
— Если его телу, к примеру, больно я тоже это чувствую.
Ага, не зря не захотел появляться, когда мой муж был с похмелья. Кто будет терпеть боль, если есть возможность этого не делать? Но он же может лечить! Вот почему просто в один миг не избавить Алешу от головной боли?
Словно услышав мои мысли, демон продолжил:
— Исцелять самого себя, то есть тело, в котором я временно нахожусь, очень затратно, поэтому предпочитаю по возможности с подобным не связываться.
— Ладно, — хмурилась Тося. — Но как это относится к нашему расследованию?
— Имеющий уши да услышит! — закатив глаза, процитировал демон Святое Писание.
Тося опустила глаза.
— Знаешь, почему я заключил договор с Алексеем?
— Чтобы войти в его тело? — предположила она.
— Верно мыслишь, — ухмыльнулся Мефистофель. — Я не могу войти в живого человека без его согласия.
— Почему мне кажется, что понятие «живой» здесь определяющее?
— Снимаю шляпу перед вашей мудростью, сударыня. — Он сделал вид, что снимает несуществующий головной убор. — Я могу войти в мертвое тело и, если оно не слишком повреждено, получить его воспоминания. По крайней мере, последние и самые яркие.
Тося вздрогнула, видно, вспомнив наше посещение мертвецкой. Но все же сохранила ясность рассудка.
— С головой у жертвы все в порядке. Думаю, воспоминания извлечь не составит труда, — ей тяжело дались эти слова.
— Ну что за прелесть! — хохотнул демон.
Подруга, видя, что он над ней насмехается, плотно сжала губы.
— Ладно, прости, — он улыбнулся как-то грустно и продолжил. — Он мертв уже... — Мефис на секунду задумался, — пятый день.
После этого сделал паузу. Возможно, позволяя Тосе самой все додумать. Но та, очевидно, хотела услышать это от него.
— И-и-и? — протянула она.
— Я не Иисус, а он не Лазарь. Вернуть к жизни его я не могу. Мог бы, но только в одном случае: сразу после смерти. Однако это не гарантирует возвращение души.
— Мефистофель, скажи прямо: к чему ты ведешь? — не выдержала Тося.
Демон устало откинулся на спинку кресла, запрокинув голову, и глубоко вздохнул.
— Я ведь все сказал, — он произнес это слишком серьезно и как-то обреченно. — Могу войти в тело жертвы и попытаться восстановить все события, узнать, кто убийца. Тут Алексей подсказывает, что жертва могла знать душегуба, потому что никто не слышал момент убийства. Ни ссоры, ни криков, ни драки. Может быть, нападение было слишком неожиданным, а может, они знали друг друга.
Я видела, как эта мысль всполошила Тосю. Она поднялась с подушек, встала на колени и застыла, когда демон добавил:
— Могу, но не буду.
— Почему?
— Он уже разлагается, Тося. Я все это почувствую. Запах. Застывшую в жилах кровь. Газы, которые образуются в теле. Отголоски боли, которую он испытывал в момент смерти. Небьющееся сердце. Мне приходилось делать подобное всего раз за всю мою долгую жизнь, очень-очень давно, но я...
