нет сил извиняться. Значит, его невеста прилетает только сегодня? За день до свадьбы? Кто так делает вообще? Мне даже немного обидно за Князева становится. Она ведь на него всю предсвадебную подготовку взвалила! Помню, как это муторно.
— А почему Елисей решил, что я стану искать Шестакова? — спрашиваю я, успев прийти в себя после предыдущего ответа.
Семенов молчит. Я даже снова решаю, что он уснул — замерли светлые ресницы, грудная клетка под пледом поднимается и опускается мерно и ровно. Костя не отвечает достаточно долго, а потом всё же произносит:
— Константиновскую вчера вечером нашли с черепно-мозговой травмой.
Резкий и рваный вдох вырывается из груди. Среди всех жутких версий, обдуманных мной вечером, этой не было.
— Тим? — Голос внезапно становится высоким и ломким — я ведь еще от новости о прилёте невесты Князева не отошла, а тут это.
Отчаяние взрывается внутри, колет под рёбрами. Ну конечно же это Шестаков.Некому больше.
— Не знаю. Она в больнице и без сознания, но жива, — успокаивает Костя. Не открывая глаз, он накрывает мою ладонь на плече своей. Добавляет тихо: —Не ищи его, Ниса. Пообещай мне. Пожалуйста.
Знаю ведь, что пока не пообещаю — не уснёт, поэтому даю Семёнову слово, что искать Шестакова не стану. Для тех, кто привык выполнять сказанное, обещания — хуже наручников.Но не для Тима, как оказалось. Просидев рядом с Костей почти целый час, я осторожно убираю свои ладони с его плеч и ухожу в кухню. Состояние такое, что хочется расплакаться.
Да, я не стану искать Шестакова, но что-то подсказывает, что Тимур сам станет искать меня. Потому что у нашего реванша, или эндшпиля нет правил. Как в войне. Пусть так.Пусть он найдёт. Мне есть что ему сказать.
Допив остывший чай, готовлю омлет, чтобы Костя мог позавтракать, когда проснётся и завожу его будильник на десять. Самой мне кусок в горло не лезет. Сжимаю кулаки и стискиваю зубы, чтобы не плакать. Спустя час, вызываю такси и сбегаю из квартиры Семёнова с тихим щелчком прикрыв за собой дверь.
Город ещё не проснулся толком. Машин и прохожих вокруг совсем немного. Сонные, они ползут по своим делам, как гусеницы, за которыми так любит наблюдать Савка. Погода снова пасмурная и прохладная. Тучи комкуются в огромные свинцовые горы и подгоняемые ветром плывут по мрачному небу.
— Мяяяу! — орёт Арт, едва я подхожу к двери и продолжает орать, пока ищу в сумке ключ и в конце концов открываю.
Еда у него есть. Кот просто недоволен тем, что я не ночевала дома. Убедившись, что блудная хозяйка вернулась, он, нервно подергивая хвостом отправляется в ванную и принимается громко скрести в лотке.
Несмотря на его демарши, дома я задерживаюсь ненадолго. Первым делом переодеваюсь в юбку, блузку и туфли — это очень дисциплинирует. Как-будто доспехи надела. Одно дело, когда плачет худенькая девушка в джинсах и футболке, другое — уверенная в себе женщина в деловом костюме. Второй плакать несолидно — у неё репутация, сила и уверенность в себе.Мне сегодня нужно именно это. На всякий случай, чтобы наверняка не расклеиться, я даже делаю макияж. И снова вызываю такси, потому что до больницы пешком слишком далеко, а в автобусе я, с тех пор как заимела собственную машину, не ездила.
Одна из прелестей жизни в маленьком городке в том, что некоторые учреждения существуют в единственном экземпляре. Отделение хирургии, например, или реанимация. Поэтому не приходится долго искать место, в которое вчера отвезли Ирку. Вспомнив, что на мне вообще-то броня, я вхожу в больницу с гордо поднятой головой и видом женщины, привыкшей, что перед ней открываются все двери.
Это срабатывает на проходной. Меня даже провожают на нужный этаж, но на этом везение заканчивается, потому что в коридоре у реанимации я вижу сначала знакомого мальчика с пустым взглядом, а потом женщину, держащую его за руку. Она выглядит старше из-за потрёпанной одежды, сгорбленных плеч и печального выражения лица. При взгляде на них обоих я тоже непроизвольно горблюсь — ответственность за то, что Ирка оказалась здесь, слишком тяжелая ноша.
— Давно вы здесь? — интересуюсь я, коротко поздоровавшись.
— С утра, — мать Коси пожимает плечами. — Как позвонили, да сказали. Сначала за Севой рванула, он ведь дома всю ночь просидел… Ирка-то в магазин вечером шла…
Набора рваных фраз хватает, чтобы оценить ужас произошедшего и представить слепого мальчика, просидевшего всю ночь в одиночестве в ожидании матери, которая ушла в магазин и не вернулась. Когда я смотрю в его покрасневшие глаза с невидящим взглядом, вина становится такой тяжелой, что приходится сесть рядом с Иркиной матерью и Севой, просто, чтобы устоять на ногах.
Спрашиваю неуверенно:
— Что врачи говорят?
— Говорят, выживет. Но оправится ли после трепанации — пятьдесят на пятьдесят. Это ведь голова, мозг, тут не предскажешь…
Понимающе киваю и никак не могу найти подходящих слов. В силу своей профессии я сталкивалась с такими случаями. После черепно-мозговой травмы легко остаться прикованным к постели овощем. Блин-малин.Нельзя Косе так. Никак нельзя.
Собеседница с досадой бормочет:
— Говорил же ей прокурор заявление на защиту написать, а она дурочка — отказалась. А вы Ире кто?
— Знакомая, — говорю я, но тут же поправляю себя: — Подруга. Мы учились вместе. Аниса Романова, может помните?
Но она качает головой, тут же потеряв ко мне интерес. Вряд ли Кося когда-нибудь рассказывала матери обо мне. Во время учебы у нас были странные отношения. Сначала соперничество за титул черной королевы, а потом — неприкрытая вражда. И всё же, прежде чем уйти, я выгребаю всю имеющуюся в кошельке наличку и отдаю Иркиной матери. Вчера как раз получила оплату по одному из соглашений и не жалея отдаю без остатка, в надежде, что так груз вины станет легче. Вместе с деньгами даю свою визитку с просьбой позвонить, когда Ирка очнётся. Не знаю, что скажу ей и помогут ли слова, но встретиться лицом к лицу и поговорить нам в любом случае придётся.
На работу иду пешком чтобы немного проветрить голову и отвлечься. В груди болит от отчаяния. Кажется, неприятности навалились со всех сторон, облепив меня рассерженными пчелами. Каждая — назойливо жужжит и больно жалит. Фемида. Тим. Князев. Свадьба. Кося… Блин-малин. От такого роя не отбиться. Я и не пытаюсь.
В офис поднимаюсь совсем разбитой. Рассеянно кивнув Алисе, направляюсь в кабинет:
— Чекменев приезжал, —
